Игра в безумие

Глава 10. Брат

Алекс пригласил ее снова, на этот раз на свою закрытую виллу. В кабинете, где они сидели, пахло старым деревом и дорогим коньяком. Он наблюдал за ней через край бокала, его взгляд был тяжелым и оценивающим.

— То, что я скажу, изменит все, Ариадна, — начал он, ставя бокал на стол. — Ты не была единственным ребенком Виктора.

Она замерла, чувствуя, как почва снова уходит из-под ног. Казалось, уже нечему удивляться, но каждый новый виток этой спирали оказывался болезненнее предыдущего.

Он достал из папки документы и положил перед ней. Свидетельство о рождении. Имя: Глеб Викторович Соколов. Фотография: красивый молодой человек с уверенным взглядом и знакомыми, пронзительными глазами ее отца.

— Твой отец готовил его к правлению с детства, — голос Алекса был ровным, как будто он читал лекцию. — Законный наследник. После смерти Виктора Глеб унаследовал всю империю. И правил... со всей жестокостью, на которую был способен. Сейчас Глеб мертв.

Он дал ей момент осознать это, прежде чем продолжить.

— Алиса, которую твой отец взял на воспитание после гибели ее отца — его лучшего друга, всегда была рядом. Но Глеб видел в ней угрозу. Когда он перешел все границы, группировки, верные Алисе, подняли мятеж. Она смогла изгнать его и теперь правит единолично. В криминальных кругах ее знают как Решалу.

Ариадна слушала, и последние опоры ее старой идентичности рушились с оглушительным грохотом. Она всегда думала, что отец оставил ей свое наследие — пусть небольшой, но честный бизнес. Теперь же выяснилось, что у него была другая, настоящая семья. Другая, темная империя, которую он даже не доверил ей. Тот легальный осколок, который она считала своей главной ценностью, оказался жалкой подачкой.

Значит, я была настолько ненадежна? Или он хотел меня оградить, спрятать в этой золоченой клетке? Или... я просто была побочной дочерью, которой дали крошки со стола, чтобы не мешала настоящим наследникам?

Горькая обида подступила к горлу, горячая и едкая. Она сжала кулаки, но не смогла сдержать предательскую влагу, выступившую в уголках глаз. Это были не слезы боли, а слезы горького, унизительного разочарования. Во отце. В его лжи. В своем наивном, слепом доверии.

Алекс не произнес ни слова утешения. Он молча встал, подошел к бару и налил в новый бокал коньяка. Вернувшись, он протянул его ей. Затем, с той же деловой безличностью, он обнял ее.

Его объятие было жестким, лишенным тепла. Он не прижимал ее к себе с нежностью, а скорее заключал в прочный, холодный каркас. Она замерла на мгновение, чувствуя не утешение, а неумолимую силу. Но эта сила была единственным, что оставалось в рушащемся мире. И в этот миг слабости она позволила себе приникнуть к его груди, как к каменной стене, ищущей хоть какой-то опоры.

— Теперь ты понимаешь, с кем мы имеем дело, — его голос прозвучал прямо над ее ухом, тихий и уверенный. — Алиса не отдаст тебе то, что она считает своим. Она отвоевала эту империю ценой крови. Но мы... мы можем забрать это. Все, что по праву должно было быть твоим.

Ариадна глубоко вздохнула, собирая себя по кусочкам. Она вышла из его объятия, вытерла слезы тыльной стороной ладони. Ее глаза, еще мгновение назад полные влаги, стали сухими и жесткими, как обсидиан. Обида и растерянность переплавились внутри во что-то иное. В холодную, беспощадную целеустремленность.

Она подняла на него взгляд, ее голос был ровным и лишенным колебаний.

— Что мы делаем дальше?

Алекс удовлетворенно кивнул. Он подошел к панорамному окну, и она встала рядом с ним. Внизу простирался ночной город, сияющий миллионами огней. Два силуэта, темные и неотделимые от стекла, смотрели на него сверху вниз.

Два хищника, объединенные общей целью — местью и переделом власти, которая когда-то принадлежала человеку, обманувшему их обоих.