Игра в безумие

Глава 12. Урок власти

Звонок раздался глубокой ночью, когда город за окном погрузился в самый беспокойный сон. Голос Алекса в трубке был спокоен, но в его глубине таилась стальная струна вызова.

— Ты говорила, что хочешь понять правила игры. Словами этому не научить. Хочешь увидеть настоящую кухню? Одевайся проще и без охраны. Только я.

Ариадну пронзила смесь страха и возбуждения. Это было безумие. Опасно. Но после дней унизительной беспомощности, после крушения всех опор, именно этот риск, эта дерзость отвечали чему-то темному и жаждущему действия внутри нее. Это был вызов ей самой — той, что пряталась за королевскими манерами и дорогими нарядами.

— Хорошо, — ответила она, и ее голос прозвучал чужим.

Он забрал ее на непомеченном черном внедорожнике с тонированными стеклами. Они молча мчались по ночному городу, пока фасады деловых центров не сменились мрачными силуэтами портовых складов. Он остановился у ничем не примечательных ворот, которые бесшумно разъехались, пропустив их внутрь.

Но внутри ее ждал не грязный ангар с угрюмыми головорезами. Это был высокотехнологичный ситуационный центр. Воздух гудел от работы серверов. Стену занимала гигантская видео-панель, рассеченная на десятки секций: биржевые сводки мелькали цифрами, камеры наблюдения в реальном времени показывали ключевые точки города, карты испещряли движущиеся метки.

Алекс провел для нее краткий, деловой брифинг, как для равного партнера.

— Видишь эти потоки?— он указал на графики. — Это кровь системы. Я могу ее ускорить или остановить. А вот это, — он переключил изображение на досье какого-то чиновника, — решается не угрозами. Просто его дочь получает стипендию в очень престижном университете. Благотворительный взнос. И он уже смотрит на мир... правильными глазами.

Он повернулся к ней, его взгляд был ясен и холоден.

— Сила не в том, чтобы стрелять первым, Ариадна. Сила — в том, чтобы твой оппонент сам захотел сделать так, как нужно тебе. Я не воин, как твой Волк. Я инженер. Я проектирую реальность.

Я всю жизнь играла в игре по чужим правилам, пусть и с лучшими картами, с ужасом и восхищением подумала она. А он... он меняет сами правила. Это не сила. Это магия. И она страшнее.

Внезапно на одном из экранов вспыхнуло предупреждение. Подсвеченная красным метка — автомобиль, проследивший за ними до района. У Ариадны похолодело внутри. Но Алекс лишь скосил глаза на экран и улыбнулся.

— Видишь? Мир всегда отвечает тебе взаимностью. Прояви слабость — он набросится. Покажи силу — он зауважает.

Он нажал кнопку на рации.

— Десятый протокол. Улица Транспортная, серебристый седан.

Никакой суеты. Через пять минут на экране показали, как тот же автомобиль аккуратно останавливает «случайно» оказавшаяся рядом патрульная машина ДПС. Проблема была решена. Без криков. Без выстрелов.

— Это и есть забота, — он смотрел на нее, и в его глазах читалось удовлетворение. — Я не буду прикрывать тебя своим телом. Я сделаю так, что в тебя просто не станут стрелять. Я обеспечу систему, а не разовые подвиги.

Позже, в его кабинете в деловом центре, он показал ей цифры. Финансовые потоки. Доли в ее же компаниях, которые он тихо скупил через подставные фирмы.

— Твой телохранитель закрывает тебя своим телом,— сказал он. — Я закрываю тебя твоим же бизнесом. Любой выстрел в тебя теперь — экономическое самоубийство для стреляющего. Это и есть настоящая неуязвимость.

И она поняла. Защита Алексея была жертвой, жестом отчаяния и ярости. Защита Алекса была архитектурой. Ее безопасность становилась побочным продуктом его финансовой экспансии. Это было соблазнительно. И глубоко аморально.

На его вилле, когда он наливал ей виски, его тон сменился с делового на интимно-менторский.

— Твой отец построил для тебя золотую клетку. Твой телохранитель хочет запереть тебя в ней снова, потому что только так он может быть нужен. А я... я хочу дать тебе ключ. Ты боишься своей темной стороны? Это твой главный ресурс. Прими ее, и ты станешь непобедимой.

Он говорил о власти и деньгах не как о пороке, а как о самом честном языке мира. И в ее смятенной душе эти слова находили отклик.

Он не набросился на нее. Он подошел, его взгляд был тяжелым и неотступным. Он взял ее подбородок пальцами, заставляя смотреть на себя.

— Сейчас я покажу тебе, каково это — не бояться. Отдаться силе. Довериться мне.

Его действия были жесткими, решительными, но не унизительными. Он вел ее, диктовал ритм, фиксировал ее руки с такой же уверенностью, с какой отдавал приказы в ситуационном центре. Его поцелуй был требовательным, властным, искусным. Когда его пальцы расстегнули ее джинсы и проникли внутрь, к самому лону, она инстинктивно напряглась, воздух с шумом заполнил ее легкие.

— Расслабься, королева, — прошептал он ей на ухо, и ее тело, к ее собственному ужасу, послушалось. Легкий стон вырвался из ее горла, когда его пальцы нашли нужную точку. — Вот так, куколка.

Он прижал ее к панорамному окну, срывая с нее рубашку, его губы и язык жадно исследовали ее грудь, играя с сосками, пока по ее спине бежали мурашки от контраста горячей кожи и холодного стекла. Потом он полностью раздел ее и разделся сам. Развернул ее лицом к окну, за которым лежал спящий город, и медленно, неумолимо вошел в нее, заполняя до конца. Он двигался уверенно, неторопливо, одной рукой сжимая ее грудь, другой упираясь в стекло, как будто прижимая к нему весь мир.

И вот, в самый пик, он остановился. Заставил ее замерзнуть на краю. Он увидел в ее глазах не страх, а пьянящее, темное возбуждение от полной потери контроля.

— Видишь? — его шепот был низким, гипнотическим, проникающим прямо в мозг. — Ты не ломаешься. Ты становишься сильнее. Твоя натура — не быть украшением. Твоя натура — брать и владеть. Позволь этому случиться. Перестань бороться с собой.

И для Ариадны это стало точкой разлома. Его слова, его абсолютная уверенность, эта странная, извращенная забота, смешанная с жестким физическим подчинением, нашли в ней глубочайший отклик. В этот миг его картина мира, холодная и бездушная, показалась ей не просто соблазнительной, а единственно верной.

Он не взял ее. Он откалибровал. И ее тело, ее отклик, ее оргазм — все было частью этого калибрования.

«Что со мной будет, если я научусь так управлять всем? — пронеслось в голове, уже затуманенной наслаждением. — И кем я стану?»

Они лежали в молчании. Ариадна чувствовала не опустошение, а странную, тревожную переполненность. Ее мир перевернулся.

Алекс встал. Его голый силуэт, мощный и незыблемый, вырисовывался на фоне ночного города за окном. Он смотрел на нее.

— Королевам нужны троны, Ариадна. А не клетки. Я могу дать тебе трон.

Он ушел, оставив ее одну в огромной, тихой комнате со своими мыслями и с видом на город, который вдруг показался не враждебным, а полным возможностей.

Он не обжигал, как Алексей, подумала она, прижимая ладонь к еще горячей коже. Он... замораживал. И в этом холоде не было боли. Была шокирующая, пугающая ясность.

И последняя, самая страшная мысль проскользнула в сознании, прежде чем сон смел все:

А что, если он прав?