Игра в безумие

Глава 14. Берлога волка

— Мои люди нашли твоего Волка, — Алекс произнес это за завтраком, откладывая в сторону планшет. Его тон был деловым, но в глазах плескалось удовлетворение охотника, выследившего дичь. — Живет в старом промышленном районе, в съемной комнате. Настоящая берлога. Хочешь нанести визит? Он должен увидеть, кто теперь на твоей стороне.

Ариадна кивнула, чувствуя, как сердце зашлось в груди от смеси страха и предвкушения. Это было безумие, но она не могла отказаться.

Машина Алекса бесшумно скользнула по разбитым дорогам промзоны, среди мрачных, обшарпанных корпусов заброшенных заводов. Воздух здесь был густым и горьким, пахнущим ржавчиной и пылью. Он остановился у неприметной двери в кирпичном здании, чьи окна были забиты фанерой.

Алексей жил здесь. В этом грубом, аскетичном мире, так не похожем на вычурную роскошь Алекса. Сама атмосфера говорила ей: «Здесь твои деньги и связи ничего не стоят. Здесь другие законы». И ее, к собственному удивлению, потянуло к этой простоте, к этой обнаженной реальности, как к глотку свежего воздуха после удушья в парфюмерном облаке «Элизиума».

Он был дома. Сидел за столом, разобранный пистолет лежал перед ним на куске ветоши. Его пальцы, быстрые и точные, собирали механизм. Он не выглядел удивленным, когда они вошли. Его взгляд скользнул по Ариадне — быстрый, испепеляющий, — а затем остановился на Алексе. В его глазах не было ни страха, ни любопытства. Только ледяное презрение и ярость, копившаяся неделями.

— Выложи цену, — голос Алексея был низким и ровным, но каждое слово било точно в цель. — За сколько ты ее купил?

Алекс улыбнулся, наслаждаясь моментом. Он положил руку Ариадне на плечо — жест собственника, демонстративный и унизительный.

— Я не покупаю. Я инвестирую, — парировал он. — В отличие от тебя, я могу дать ей реальную силу, а не просто прикрывать собой от пуль, как пушечное мясо.

Алексей медленно, очень медленно поднялся. Его движения были плавными, словно у большого хищника, готовящегося к прыжку. Он подошел вплотную к Алексу, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Напряжение в комнате достигло точки кипения.

— Ты дашь ей грязь и предательство, — прошипел Алексей, и его тихий, ядовитый голос был страшнее любого крика. — А потом сольешь, когда станет жарко. Я тебя насквозь вижу. Твои денежные мешки не спрячут трусость.

Алекс не выдержал. Его надменное спокойствие лопнуло. Резким, нервным движением он толкнул Алексея в грудь.

Это была роковая ошибка.

Алексей среагировал со скоростью молнии. Его рука метнулась вперед, он захватил запястье Алекса и с нечеловеческой силой заломил его за спину, прижимая всего Алекса лицом к грубой кирпичной стене. Все произошло так быстро, что Ариадна едва успела моргнуть. Алексей проделал это легко, почти без усилий, его лицо оставалось сосредоточенным и холодным.

Ариадна замерла, не в силах пошевелиться. Она видела, как играют мышцы на спине и плечах Алексея, чувствовала исходящую от него силу, животную мощь. Она видела, как Алекс, ее всемогущий покровитель, бледнеет от боли и унижения, беспомощно вжавшись в стену. И ее охватила волна запретного, животного возбуждения. Эти два альфа-самца, две воплощенные силы, дрались из-за нее. Это было примитивно, страшно и невероятно, до головокружения, заводило.

— Ты играешь в войнушку, — голос Алексея был ледяным и безжалостным, он дышал ему в затылок. — Я живу в войне. Не лезь в мой мир. Он тебя сожрет.

И в этот миг Ариадну осенило главное откровение. Алекс мог построить для нее клетку из золота и алгоритмов. Но только Алексей мог разорвать эту клетку когтями и зубами. Или... он мог разорвать ее саму. И от одной этой мысли, ужасающей и пьянящей, у нее перехватывало дыхание.

С презрением, с каким отряхиваются от грязи, Алексей отпустил его. Алекс отшатнулся, потирая онемевшую руку, его лицо исказила чистая, немедленная ненависть.

Алексей повернулся к Ариадне. Его взгляд был пустым, как вымершая степь.

— Ты сделала свой выбор.Теперь живи с ним, — он произнес это без эмоций, констатируя факт. — Не приходи сюда больше.

Затем он развернулся и ушел вглубь комнаты, повернувшись к ним спиной. Этот жест говорил красноречивее любых слов: «Вы оба для меня больше не существуете».

Ариадна стояла, разрываясь между униженным, яростным Алексом и уходящей спиной Алексея. Ее «выбор», казавшийся таким очевидным в роскоши «Элизиума», вдруг оказался зыбким и неокончательным.

Я проиграла, пронеслось в ее голове с горькой ясностью. Я так старалась все контролировать, построила все эти альянсы, заключила сделку... а потеряла единственное, что было настоящим. Он вычеркнул меня. Стер из своей реальности.

И эта пустота, это молчаливое изгнание, оказались страшнее любых угроз Патриарха.