Игра в безумие

Глава 17. Серая зона

Кабинет Алисы располагался на последнем этаже делового центра, но был полной противоположностью холодному лоску Алекса. Здесь доминировало темное дерево, мягкий ковер поглощал звуки, а из окна открывался вид на историческую часть города. Сама Алиса, стройная женщина лет тридцати пяти с длинными светлыми волосами и цепкими зелеными глазами, сидела за массивным столом. Ее взгляд, оценивающий и спокойный, скользнул по Алексею, когда он вошел.

— Волков, — произнесла она, не предлагая сесть. Ее голос был ровным, тактичным, но в нем чувствовалась сталь. — Я знаю, кто вы. Что вы хотите?

— Правду, — отрезал Алексей, оставаясь стоять. — Об Ариадне. О Патриархе. О том, что здесь на самом деле происходит.

Алиса медленно кивнула, как будто ожидала этого.

— Виктор был мне как отец, — начала она, и в ее голосе впервые прозвучала неуловимая носка тепла. — Он взял меня после смерти моего отца, его лучшего друга и правой руки. Растил, учил. После его смерти... все должно было перейти к Глебу.

Она сделала паузу, ее пальцы сжались на столе.

— Глеб был его сыном.И он был чудовищем. Жестоким, беспринципным. Он не щадил никого. Я была его... вещью. Много лет. Наследством Виктора, которое перешло к нему по праву.

Ее голос оставался ровным, но Алексей увидел, как напряглись мышцы ее шеи. — Я была Решалой. Виктор натренировал меня решать проблемы, управлять делами. Но для Глеба я была игрушкой. Пока я не сбежала. С Артемом. — Она кивнула в сторону дверного проема, где в тени стоял молчаливый мужчина с внимательными глазами. — Его телохранителем. Теперь он мой муж.

— Вы свергли Глеба, — уточнил Алексей.

— Мы боролись. И у нас получилось. Глеб был изгнан. А теперь он мертв. — В ее глазах не было ни торжества, ни сожаления. Только усталость. — И это привело нас к сегодняшнему дню. Патриарх... он сошел с ума от горя. Он выжил после всех старых войн и решил уничтожить все, что любил Виктор. Сначала Глеба. Его сына. Я лишь... ускорила неизбежное. А теперь он хочет Ариадну. Она — последний живой символ Виктора. Последнее, что он должен стереть с лица земли.

Алексей слушал, и картина прошлого складывалась в единое, ужасающее целое. Патриарх мстил не просто так. Он мстил за сына. А Алиса... она была не узурпатором. Она была выжившей, отвоевавшей свою свободу и построившей свою империю на руинах империи тирана.

———

Ариадна нервно ходила по гостиной своего загородного дома. Время тянулось мучительно медленно. Алексей уехал на встречу с Алисой, и каждая минута его отсутствия отзывалась в ней тревожным эхом. Что, если это ловушка? Что, если Алиса его предаст?

Внезапная тень в дверном проеме заставила ее вздрогнуть. Это был Алекс.

— Дверь была открыта, — сказал он, мягко улыбаясь. — Я хотел доложить о готовности к встрече с Алисой. Все организовано.

Он вошел, его взгляд скользнул по ее напряженной фигуре.

— Ты вся на нервах, Ариадна. Не надо так. Все под контролем.

— Легко сказать, — пробормотала она, отворачиваясь к окну.

— Потому что это так, — он подошел ближе. Его голос стал тихим, гипнотическим. — Скоро все это закончится. Патриарх будет повержен. И откроются новые горизонты. Наша империя, Ариадна. Мы будем править этим городом вместе. Как король и королева.

Его слова текли плавным, соблазнительным потоком, обещая простоту и могущество. Мир, где не нужно сомневаться, где нужно лишь брать.

— Забудь о нем, — Алекс прошептал, уже стоя совсем близко. — Он — солдат. Преданный, да. Но солдат. Он уйдет, когда закончится война, потому что война — это все, что у него есть. А мы с тобой... мы правители. Наше место на троне, а не на поле боя.

Он наклонился и поцеловал ее. Его поцелуй был умелым, выверенным, технически безупречным. Но он был пустым. Поцелуй-сделка, скрепление договора о намерениях.

Ариадна на мгновение поддалась. Усталость, стресс, жажда хоть какого-то покоя и простых решений — все это сделало его слова такими привлекательными. Но затем в памяти всплыло другое лицо. Лицо Алексея. Его взгляд, полный боли, страсти и той самой невыносимой, ранящей честности. Его ярость была живой. Его молчаливая преданность — настоящей.

Она резко отстранилась, разрывая поцелуй.

— Нет,Алекс. Остановись.

Он замер, его глаза сузились. Но он отступил на шаг. Она была для него ровней, активом, а не завоеванием. И он уважал ее "нет" — как уважают вето делового партнера.

В этот момент в дверях появилась фигура. Алексея. Он стоял на пороге, его лицо было бледным и абсолютно каменным. Его взгляд перешел с Ариадны, растерянной и с взъерошенными волосами, на Алекса, стоящего в нескольких шагах от нее с уверенным и холодным выражением лица.

Воздух в комнате застыл. Три персонажа замерли в треугольнике молчаливого обвинения, ревности и невысказанной, тяжелой правды, которую только что узнал Алексей и которую едва не предала Ариадна.