Расплата

4глава.Здравствуй и прощай.2часть.

Потеряв счёт времени, Арсений сел в машину — просто чтобы не сидеть на месте — и сам не заметил, как оказался у её дома.

Занавешенные окна. Тишина. Ни света, ни движения.

Он вышел из машины и стоял, глядя на окна, чувствуя, как грудь сдавило, словно кто-то вставил туда железный обруч и медленно прокручивал его.

Он достал сигарету, потом вторую, третью — одна гасла, не докуренная, и сразу вспыхивала новая.

Дым щипал глаза, но он всё равно смотрел на занавешенные окна, будто надеялся, что где-то там дрогнет свет.

Сквозь тяжёлые, вязкие мысли пробивался её образ — тёплый, живой, такой настоящий, что на миг даже стало больно.

Её улыбка, розовеющие от смущения щёки, тихий смех, от которого в груди становилось легче.

Он цеплялся за этот образ, как утопающий за спасательный круг — чтобы не сойти с ума, не провалиться в ту бездну, что разрасталась внутри.

Выкинув очередной окурок, Арсений сел в машину и завёл двигатель. Заехал в «Кокон», потом в «Авангард» — проверил посты, убедился, что охрана на местах, всё спокойно, всё как должно быть.

А внутри — никакого покоя. Всё это напоминало затишье перед бурей.

Рассвет он встретил в машине.

Злой, уставший и голодный.

Купил в придорожном киоске кофе и резиновый хот-дог — запихнул в себя, не чувствуя вкуса, и поехал в «Эгиду».

Там, вместе с Матвеем и Ириной, они ещё раз прошли по ситуации. Арсений их внимательно выслушал, поставил подписи там, где показывали.

Уже на выходе он окликнул Ирину:

— Есть новости о Вере?

Та покачала головой. Сказала, что они с Ксенией сами в шоке — Вера не выходит на связь. Её нет ни дома, нигде. Одна надежда на Илью, но и тот пока молчит.

Слова неприятно резанули слух, будто кто-то наждаком прошёлся по нервам, но додумать Арсений не успел — едва вышел из здания, как к нему подошли двое крепких парней.

— Арсений Викторович, — сказал один из них вежливо. — Пройдёмте с нами. Вас ждут.

Он не спрашивал, кто.

И так знал — Аслан.

***

Кафе было пустым. Его явно закрыли для обычных посетителей. Мягкий полумрак, зеркала в золочёных рамах, массивные столы из отборной древесины.

В воздухе витал запах табака и мяса на углях.

Из колонок доносилась какая-то весёленькая песенка, совершенно не соответствующая моменту.

Официантка мельком взглянула на Арсения и, тут же опустив глаза, юркнула за дверь кухни, словно прячась.

За дальним столом сидел Аслан и абсолютно невозмутимо поглощал огромный кусок мяса, занимающий почти всю тарелку.

Недалеко от него, за соседним столиком, в компании нескольких мужчин, сидел Али — курил и пил чай — пристально наблюдая за Арсением.

Стрельцов шагнул внутрь; громилы, стоящие у входа, двинулись следом за ним, как тени.

Воздух сгустился, в горле запершило — нестерпимо захотелось воды.

Он сглотнул, медленно подошёл к столу Аслана и, ничего не говоря, потянулся к стулу, чтобы отодвинуть его. В это мгновение рука охранника за спиной сдавила ему предплечье с такой силой, что по телу пробежала жгучая волна боли — будто её зажали в тиски.

— Руку убрал, — резко бросил Сеня, обернувшись; голос немного сел, выдавая его нервозность.

Охранник даже не моргнул. Только перевёл мёртвый, стеклянный взгляд на босса. Аслан, не поднимая головы, указал ножом на стул, словно отдавая команду псу. Лишь после этого хватка ослабла.

Арсений тяжело опустился в кресло, не отводя прожигающего взгляда от бывшего друга. Рука горела, но он не позволил себе ни жеста, ни гримасы.

— Это твоё кафе? — сухо спросил Арсений. — Не знал…

— Нет, — Аслан усмехнулся. — Моего хорошего знакомого.

Повисла тишина. Динамик хрипнул, нож снова проскрипел по тарелке, словно по нервам.

— Аслан, что происходит?

— А ты не понимаешь? — его голос прозвучал мягко, почти лениво. — Ладно. Так уж и быть, объясню… По старой дружбе.

Аслан отложил нож, брезгливо вытер пальцы салфеткой и облокотился на стол.

— Ты порвал со мной из-за какой-то убитой шлюхи, — произнёс тихо, ровно, словно объяснял нерадивому ученику элементарную задачу. — И сделал это так, будто я один был во всём виноват. Как будто ты — святой, а я дерьмо.

В голове Арсения лихорадочно закружились мысли: всё это они уже проходили много лет назад и к чему Аслан опять завёл эту шарманку — пока было неясно.

— Ты что, блядь, считаешь себя лучше меня?! — в его голосе прорезалась сталь.

Сеня молчал, стиснув челюсти; сцепив пальцы под столом до боли. Плечи закаменели, но взгляд он не отвёл.

— Я привёл тебя в семью, — продолжил Аслан. — Дал тебе имя, защиту, людей, а ты плюнул на всё.

Аслан подался чуть вперёд и Сеня заметил, как почернели его глаза. Казалось вот сейчас грянет гром, и он взорвётся, но этого не произошло.

— На что ты надеялся? Вызвать во мне чувство вины? О, ты ещё упьёшься им, когда поймёшь, что всё, что с тобой происходит, — твоя вина.

Он вновь взял в руки нож и вилку и с явным удовольствием вонзил их в мясо. Сок брызнул на тарелку, будто кровь.

— А потом я узнал, что ты ещё и трахаешь мою бывшую, — он говорил без видимых эмоций, но голос стал ледяным. — Тебе не осознать своим «высокоэтическим» умишком, какую степень ненависти ты во мне пробудил.

Аслан резко отбросил приборы — метал звякнул о фарфор — и подался вперёд, почти вплотную, глядя Арсению прямо в глаза.

Сеня нахмурил лоб, недоумевая, о ком он говорит.

— Да, да,.. огонь с янтарными глазами… — процедил Аслан.

Мир зашатался. Желудок резко свело, к горлу подступил мерзкий горький ком. И тут же нахлынул гнев, ослепляющий и горячий. Арсений резко сорвался с места. Ему захотелось вцепиться этому циничному уроду в глотку, чтобы он захлебнулся собственными словами и долго корчился, синея, от нехватки кислорода.

Но глаза ослепила резкая яркая вспышка. Он даже не понял, как очутился на полу. Охранник, стоявший за его спиной, хрустнул пальцами, вправив выбитый сустав после удара.

Аслан присел на корточки, глядя на Арсения сверху вниз. Глаза — холодные, внимательные, как у хищника, который наблюдает, как жертва всё ещё шевелится.

— Это только начало, Сеня, — сказал он тихо. — Ты ещё пожалеешь о прошлых ошибках.

Он чуть прищурился, улыбнувшись уголком губ.

— А пока… можешь начинать скорбеть о своём будущем.

Аслан поднялся и неторопливо направился к выходу. Остальные, словно тени, последовали за ним, оставив Арсения на полу.

***

⚠️ Внимание: Следующий эпизод содержит сцены жестокости и насилия.

Рекомендуется пропустить этот фрагмент, если подобное может вызвать у вас дискомфорт.

Саша сидел на металлическом стуле, опустив голову. Его руки были зафиксированы монтажными клипсами к подлокотникам, а босые ноги — к ножкам. От сырости бетонного пола холод пробирал до костей, вызывая озноб во всём теле.

Это было подвальное помещение. Флуоресцентная лампа мигала над потолком, заливая всё бледным светом. Воняло скотобойней. Из соседнего помещения доносился монотонный гул работающего рефрижератора.

— Саша, посмотри на меня, — сказал Али.

Он с явным усилием поднял голову. Телефон оказался прямо перед лицом. Face ID щёлкнул и загорелся экран.

— Отключи автоблокировку и отнеси технарям, пусть проверят все переписки и восстановят все удалённые материалы, — бросил Али через плечо.

Невысокий, широкоплечий бандит молча кивнул, забрал телефон и вышел.

— Зря ты не взял деньги, Саш, — сказал Али, ставя перед ним стул и присаживаясь на него. — Это была непростительная ошибка. Знаешь что это значит? Что её уже нельзя исправить.

— Да, именно о таком я мечтал, — сказал Саша, чувствуя очередную волну дрожи. — Перед смертью слушать лекцию о морали от недоделанного гопника.

Али ухмыльнулся и достал пачку сигарет.

— Закуришь?

— Не курю, — ответил Саша, горько усмехнувшись.

Али прикурил сигарету, глубоко затянулся и медленно выпустил большой клуб дыма к потолку.

— Копии, которые ты давал Савельеву для составления отчётов, он, со слов, тебе вернул. А вот оригиналы с подписями Стрельцова ты хранил лично. Мне нужны все копии и оригиналы подставных документов по аренде «Кокона» и «Авангарда».

— Со слов Савельева, — Саша поднял глаза. — А где он сам?

— Там, где скоро окажешься и ты. Вопрос только — как именно.

— Я их уничтожил. У меня ничего нет.

— Отважное заявление. Я удивлён... — сказал Али и встал. Бросил окурок на пол, раздавил его подошвой. — Но почему-то я тебе не верю. Ты подумай ещё. Я вернусь через пол часа — вдруг память улучшится.

— Приступайте, — Али кивнул подчинённым и вышел из помещения, закрыв за собой дверь. Откуда тут же послышалась приглушённая возня и оскорбления. По мере того как его шаги удалялись, звуки становились громче, пока не переросли в протяжный, нечеловеческий вой.

***

Али удобно расположился на потёртом кожаном диване в небольшом помещении, заставленном коробками с бумагами. Листал отчёты по букмекерской конторе в телефоне, попивая кофе из бумажного стакана.

Напротив него за рабочим столом сидел рыжеволосый парень с прыщавым лицом и в очках. Его пальцы быстро стучали по клавиатуре ноутбука, подключённого к телефону Саши.

— Кажется, нашёл, — сказал он.

Али подошёл, наклонился над монитором. На экране было письмо отправленное Нике. Его глубоко посаженные глаза метнулись по строкам, жадно цепляясь за каждое слово.

— Скинь мне на почту, — тихо сказал он и у входной двери остановился. — Отслеживай. Как только она получит это письмо, узнай её местоположение и сразу доложи мне.

Али шёл быстрым шагом по длинному коридору, думая о письме. Подходя к двери, за которой был Саша, он не услышал, ни звуков, ни криков — лишь монотонный гул рефрижератора.

Он открыл дверь.

Картина, что предстала перед ним, повергла бы в ужас любого нормального человека, но не Али.

Сломанные пальцы Саши торчали под неестественными углами. Лицо — опухшее, сине-фиолетовое, будто перезревшая слива. Оба уха отсутствовали.

Али вопросительно посмотрел на одного из бандитов, который стоял у разделочного стола, тот отрицательно покачал головой, другой — сидел рядом с Сашей на стуле и смотрел на босса озадаченным взглядом.

— Можно сказать, ты заслужил моё уважение, — произнёс Али ровно. — Только твоя жертва напрасна и ничего не изменит. А вот поступок, который ты совершил — усугубит.

Саша издал нечленораздельный хрип и неразборчиво произнес:

— Ээг.. хг… Ли… Лина.. ээг… любимая, я иду, иду к тебе…

Бандит, находившийся рядом, схватил Сашу за волосы:

— Что ты бормочешь, пидор? Не слышу! — он улыбнулся собственной шутке.

— Оставь, — сказал Али, окинув его тяжёлым взглядом.

Тот послушно отпустил волосы.

— Заканчивайте, — добавил Али уже на пороге. В голосе прозвучала усталость и едва уловимая печаль.

Когда сталь коснулась горла, Саша почувствовал лишь холод. Потом боль — и сразу покой.

Перед глазами заплясали разноцветные круги, сливаясь в яркое пятно.

Он больше не чувствовал боли. Только тепло солнца и солёные брызги.

Он стоял на доске, уверенно скользя по волне.

На берегу — Лина, в белом полупрозрачном платье, улыбается ему и машет рукой.

Та, которую он любил всю свою жизнь.