Расплата

5глава.Убежище.Часть1.

Уважаемые читатели и читательницы! Оршу прощения за столь затянувшуюся задержку выкладки глав. Не по моей вине это было, но всё же. Теперь все проблемы устранены и я буду выкладывать материал регулярно)

По-прежнему жду от вас комментариев)

С любовью, ЕГ.

Сумерки сгущались быстрее, чем ожидалось. Целый день светило солнце и было очень тепло, но после обеда набежали тяжёлые тучи и пошёл дождь.

Машина медленно ехала по узкой дороге, где с обеих сторон тянулись густые деревья, ещё не успевшие сбросить листву, но уже потерявшие летнюю яркость.

— Илья, где это мы? — спросила Вера, глядя на нависшие кроны.

— Сейчас увидишь, — спокойно ответил он.

Машина остановилась у высокого забора с витыми воротами, за которыми ничего не было видно — только серые силуэты и дождевые капли на металлических прутьях в свете фар. Вокруг — ни домов, ни людей, лишь лес, пропитанный запахом дождя.

— Ты точно ничего не перепутал? — с сомнением спросила Вера, выходя из машины.

— Нет. Адрес верный. — Илья сорвал с калитки красную опечатывающую ленту и вставил ключ — замок тихо щёлкнул и он с лёгкостью открыл её. — Смелее.

За калиткой их встретил сад — удивительный, словно не тронутый временем.

Мокрые дорожки, выложенные серым камнем, петляли среди идеально подстриженных кустов самшита и высоких хвойных деревьев, с которых капала вода. В воздухе стоял запах сырой земли, травы и первых осенних листьев.

По мере того как они шли вперёд, мягко загорались маленькие лампочки — фотоэлементы вдоль дорожек, освещая им путь и словно подсказывая, куда идти.

Клёны и липы образовывали живые арки, а на дорожках уже лежали золотистые и ржаво-красные листья, прилипая к камням. Где-то журчала тонкая струйка воды, а грозди гортензий и роз гнулись под тяжестью дождевых капель.

Сад казался живым: ветер шевелил ветви, листья тихо шуршали, как будто шептались между собой. Несмотря на серое небо и прохладу, здесь чувствовалось особое тепло и покой.

Вера шла, оглядываясь, и затаив дыхание, и с каждым шагом внутри неё росло чувство нереальности происходящего. И вдруг за очередным поворотом показался дом.

Он был как из старинной сказки — шикарный двухэтажный особняк с изящными башенками, витражами и коваными решётками на балконах. Белый мрамор лестницы поблёскивал от дождя, а под козырьком, у самого входа, пестрели вазоны с яркими, пахнущими петуниями.

Вера остановилась, поражённая.

— Неужели здесь живут люди?

— Жили, — ответил Илья, глядя на дом. — Сейчас нет.

Он открыл дверь и нащупал выключатель. Щёлк — и мягкий свет наполнил холл.

Вера вздрогнула:

— А не опасно включать свет? Вдруг кто-то заметит?

Илья усмехнулся.

— Детективов насмотрелась? Не переживай. Этот дом ниоткуда не просматривается. Расслабься.

Внутри пахло деревом, полиролью и чистотой.

Просторный хол с лестницей, уходящей наверх, винтажная мебель, мягкий свет, падающий сквозь витражи на втором этаже. Вазы, картины, фарфоровые статуэтки — всё идеально подобрано, гармонично, без намёка на показную роскошь. Этот дом будто жил своей тихой жизнью, дышал порядком и любовью.

— Боже… — прошептала Вера, ступая по блестящему полу. — Как будто музей.

Она осторожно прикасалась пальцами к мебели, к гладкой поверхности мраморного столика.

— Илья, а чей это дом?

Он усмехнулся.

— Не поверишь! Наркоторговца. Накрыли недавно. Теперь он под следствием, а дом опечатан.

Вера медленно обернулась к нему.

— А у тебя не будет проблем из-за того, что мы здесь?

— Вера, — он посмотрел прямо в её глаза, — выдохни. Главное — тебя здесь точно никто не найдёт.

Он показал ей, где в доме установлен компьютер. На экране можно было увидеть изображения со всех камер — и на улице, и внутри. А так же достал из кармана несколько сложенных листков и передал ей.

— Мне к сожалению, пора уезжать. Позже тебе доставят еду к калитке. Внутрь никого не впускай. Если появятся вопросы — напиши их на листке и молча передай курьеру.

Он протянул ей ключи.

— Чувствуй себя как дома. Пускай и ненадолго.

Он вышел так же спокойно, как и вошёл. Вера осталась одна.

Тишина особняка была особенной — звенящей, живой. Каждый её шаг отзывался эхом под высоким потолком.

Она прошла по гостиной и опустилась в большое кресло у окна. Мир за окном темнел, сад терял очертания, и только шорох ветра за стенами напоминал, что где-то там — жизнь.

Она и не заметила, как уснула.

Резкий звук звонка заставил её вскочить. Сердце ударило в грудь, и несколько секунд Вера не понимала, где находится.

Звонок повторился — коротко, но настойчиво.

Она подкралась к двери на цыпочках, стараясь не шуметь.

— Кто там? — спросила тихо.

Ответа не последовало.

Звонок снова.

Вера вспомнила слова Ильи — курьер. Но от этой мысли легче не стало.

За дверью было темно, тихо и страшно.

Она обняла себя руками и, дрожа от холода и тревоги, вышла в сад.

Дождь уже закончился, но сырой воздух обжигал кожу. Тропинка к калитке казалась бесконечной. Загорающиеся лампочки вместо успокоения лишь усиливали тревогу: тени деревьев казались живыми, и Вере постоянно мерещилось, что в темноте кто-то наблюдает за ней.

Где-то вдалеке хрустнула ветка, и Вера ускорила шаг.

У ворот стоял мужчина, освещённый фотоэлементом, в форме курьерской службы, лицо частично скрывал капюшон.

— Для вас, — коротко сказал он, протягивая пакеты. — Больше ничего не нужно?

— Нет, спасибо, — Вера взяла пакеты и быстро вернулась в дом.

Когда за ней захлопнулась дверь, тёплый свет и запах мебели будто накрыли её мягким коконом. Она впервые за весь вечер выдохнула, почувствовав себя в безопасности.

Поставила пакеты на кресло и начала их разбирать: еда, тёплые вещи, несколько книг… и конверт.

Почерк Ильи — уверенный, чёткий.

Вера, пожалуйста, не включай мобильный. Его могут отследить.

В пакете есть старый кнопочный телефон. Один номер — мой, второй — патрульных, которые стоят недалеко от дома. Без повода не звони. Только в экстренном случае отправь им сообщение (даже пустое) — в течение 5–10 минут они будут у тебя.

Курьер будет приезжать каждый день ровно в десять вечера.

Всё, что нужно, пиши на листке и передавай ему.

Будь спокойна. Всё под контролем.

Она положила письмо в карман, сходила на кухню, сделала себе чай с бутербродом и вернулась обратно.

Кресло, в котором сидела, оказалось с откидной подставкой для ног и лёгким качающимся механизмом. Стоило только откинуться — и тело будто растворилось в нём.

Вера закрыла глаза и открыла уже на рассвете.

Дом заливало робким и мягким солнечным светом. Сквозь витражи на стенах рассыпались разноцветные отблески.

Теперь, при утреннем свете, всё вокруг выглядело не так пугающе, а почти волшебно.

Она прошлась по комнатам, заглянула в столовую, в кабинет с массивным письменным столом, потом — в крыло с бассейном. Под куполом — тихо журчала вода, рядом стояли деревянные лежаки.

Дальше — маленький кинотеатр с глубокими креслами и экраном во всю стену.

Но покой не приносил забвения. Мысли об Арсении жгли душу. Она думала о том, что бросила его как раз в тот момент, когда должна была быть рядом. И корила себя за это.

О девочках, которые, наверное, сходят с ума от волнения.

И об Аслане — его холодном взгляде, голосе, как сталь.

Вера остановилась у окна. Сквозь стекло был виден сад — безмятежный, безупречный.

Но где-то за этой тишиной уже зрела буря.

И она знала — покоя ещё долго не будет.