Арсений затормозил, резко дёрнув ручник — дальше проехать было невозможно: подъезд к «Эгоисту» перекрывали пожарная и две полицейские машины, вставшие наискосок. Голос Рустама, надорванный и сиплый, всё ещё стоял у него в ушах: «Сеня… в «Эгоисте» пожар».
Слова были чёткими, как выстрел, но осознание приходило только сейчас — с каждым глотком горького воздуха, пропитанного дымом и гарью.
Картина, представшая перед глазами, повергла его в отчаяние. Он догадывался, что будет всё плохо, но реальность оказалась горше любых ожиданий. «Эгоист» был почти неузнаваем — величественное здание почернело, по стенам тянулись уродливые подпалины. Из разбитых окон всё ещё клубился ленивый серый дым, а под ногами хрустели осколки стекла, покрытые мокрым пеплом.
Искорёженная вывеска, некогда гордо сиявша
