«Ты всё время говоришь мне, что понимаешь мою боль, Луна», — голос Элейн дрожал от едва сдерживаемой ярости, когда её взгляд устремился на Беатрис. «Но скажи мне, отверг ли тебя когда-нибудь твой спутник? Отвернулся ли он от связи, которую создала для вас Лунная Богиня, потому что выбрал другую? Потому что она была беременна?»
Её слова разразились, как гром, по комнате. Никто не двигался. Никто не дышал.
Голос Элейн стал резче, каждый вопрос был как острое лезвие. «Кому-нибудь из вас приходилось жертвовать своим спутником — своим предназначенным — потому что вам сказали, что это может повлиять на единство и мир в стае? Кому-нибудь из вас приходилось сидеть и смотреть, как тот, кто был вашим, держал кого-то другого и обещал им вечность?»
Её глаза горели, слёзы угрожали пролиться, но она
