Малолетка

Глава 1

Меня зовут Лера.

И это имя знают две разные девушки.

Одна из них — та, на которую не смотрят.

Другая — та, от которой не отводят взгляд.

Я — обе.

Но в школе знают только одну. И слава богу.

Каждое утро начинается одинаково: я открываю глаза ещё до будильника. Не потому что выспалась — просто внутри всё сжато, будто кто-то держит меня за горло даже во сне. Я лежу и смотрю в потолок, считая трещины. Они не меняются. В отличие от меня.

На стуле возле кровати висит моя «форма». Я называю это так — как униформу. Широкая кофта, которая скрывает грудь. Джинсы, которые не подчёркивают бёдра. Всё на размер больше, чем нужно. Всё — чтобы не быть собой.

Я встаю, и зеркало в шкафу тут же ловит меня. Я не смотрю прямо. Никогда. Только боковым зрением. Потому что если посмотреть честно — можно передумать. Можно захотеть другого. А хотеть — опасно.

В ванной я включаю холодную воду. Она бьёт по коже, возвращает в тело. В отражении — обычное лицо. Даже милое, если приглядеться. Но я не приглядываюсь.

Я достаю карандаш. Светло-коричневый. Несколько точек на носу, на скулах. Веснушки. Немного криво — будто рука дрогнула. Так и должно быть. Настоящие веснушки не бывают идеальными. Люди любят несовершенство — если оно не слишком красивое.

Ресницы — чуть-чуть туши. Чтобы казалось, что я «просто такая». Губы — бальзам. Никакого блеска. Никакого цвета.

Я умею быть другой.

Очень умею.

Но не сейчас.

— Лер, ты готова? — кричит мама из кухни.

Голос обычный. Уставший. Она не спрашивает, как я. Никто не спрашивает. Это удобно. Я отвечаю «да» и надеваю кеды. Они старые. Зато незаметные.

По дороге в школу я иду, опустив плечи. Это тоже часть образа. Если выпрямиться — грудь сразу выдаёт себя. А мне нельзя. Мне нельзя быть «такой».

В автобусе я стою у окна. Рядом — две девчонки из параллели. Они громко смеются, обсуждают чьи-то сторис.

— Видела ту новенькую? — говорит одна.

— Да ну, она старше выглядит.

— Ага. Не малолетка явно.

Слово режет слух.

Малолетка.

Иногда я думаю, что его можно прилепить к любой из нас. Просто в разное время.

В школе меня знают. Но не видят.

— Лера, привет, — говорит учительница математики, проходя мимо.

— Здрасте, — отвечаю я тихо.

В классе я сажусь на своё место — третья парта у окна. Всегда. Сзади меня — пусто. Так сложилось. Никто не хочет сидеть рядом с тихоней. Боятся, что тишина заразна.

На перемене ко мне подходит Аня. Она из тех, кто добрый без причины. Это редкость.

— Ты видела ту девочку возле старших? — шепчет она.

Я уже знаю, о ком она.

— Которую?

— Ну… такую. С красивыми волосами. Говорят, это твоя сестра.

Я чувствую, как внутри что-то холодеет.

Но лицо остаётся спокойным.

— Двоюродная, — говорю я.

Полуправда — самый удобный вид лжи.

— Она такая… взрослая, — Аня мнётся. — Прям вообще не похожа на тебя.

Я улыбаюсь.

Тихо.

Правильно.

— Мы разные, — отвечаю я.

Если бы ты знала, насколько.

Когда прозвенел звонок, я долго смотрела в окно. На школьный двор. На то, как старшеклассники стоят группами. Как девочки смеются, поправляют волосы. Как на них смотрят.

Я тоже так могу.

Я просто не позволяю себе.

Потому что в прошлый раз, когда я позволила…

— Лера? — голос учителя возвращает меня. — Ты с нами?

Я киваю.

Всегда киваю.

Потому что тихонь удобно не задавать вопросов.

Но внутри меня живёт другая.

И она уже начинает злиться.

После школы я не иду домой сразу.

Это правило. Если прийти раньше времени — можно сорваться. А мне нельзя. Я должна быть собранной. Я должна быть готовой.

Я захожу в подъезд старой пятиэтажки на соседней улице. Здесь пахнет пылью, кошками и чем-то кислым — будто дом давно перестал дышать. На третьем этаже живёт тётя Марина. Формально — мамина подруга. Фактически — единственный человек, который знает меня целиком.

Она открывает дверь, даже не спрашивая, кто там.

— Заходи, — говорит спокойно. — Ты сегодня рано.

Я молча снимаю кеды. Сердце бьётся быстрее. Это тоже часть ритуала.

В её квартире всегда полумрак. Шторы плотные, свет тёплый. Здесь не страшно быть собой. Здесь не смотрят. Здесь видят, но не трогают.

— Чай?

— Потом.

Я захожу в маленькую комнату, где стоит зеркало в полный рост. Оно другое. Не как дома. Не школьное. В этом зеркале я всегда узнаю ту, вторую.

Я сажусь на край кровати и долго смотрю на свои руки. Они дрожат. Не от холода. От предвкушения.

Сначала — волосы.

Резинка летит на пол. Я расчёсываю их медленно, методично, будто стираю с себя день. Плечи расправляются сами. Спина выпрямляется.

Кофта — прочь.

Под ней обычная майка. Обычная. Но тело уже не кажется обычным. Оно будто возвращается в форму, как вода, которую долго держали в сжатом кулаке.

Я смотрю в зеркало.

И вижу, как она поднимает голову.

Веснушки.

Я стираю их ватным диском. Одну за другой. Лицо становится другим. Чище. Резче. Глаза — глубже.

Тон.

Контур.

Ресницы.

Каждое движение — точное. Я не экспериментирую. Я давно знаю, что делаю.

Когда я надеваю платье — простое, чёрное, чуть выше колена — дыхание сбивается. Оно подчёркивает всё, что я так старательно прятала. Грудь. Талию. Бёдра.

Я больше не тихоня.

Я — вызов.

— Готова? — спрашивает тётя Марина, появляясь в дверях.

Я киваю.

Но это уже другой кивок. Уверенный. Медленный.

— Помни, — говорит она тихо, — ты никому ничего не должна.

Я усмехаюсь.

Если бы это было правдой.

Мы выходим на улицу. Воздух холодный, но мне жарко. На меня смотрят. Сразу. Я чувствую это кожей, как прикосновение. Мужчины. Парни. Даже женщины — с быстрым, оценивающим взглядом.

И каждый раз это бьёт одинаково.

В школе меня не существует.

Здесь — я слишком существую.

Мы заходим в небольшое кафе у торгового центра. Здесь часто тусуются старшеклассники. И те, кто уже считает себя взрослыми.

Я чувствую взгляды ещё до того, как слышу шёпот.

— Это она.

— Та самая.

— Говорят, ей восемнадцать.

— Да ты что, не меньше двадцати.

Я улыбаюсь.

Никто не спрашивает правду.

Никому она не нужна.

Ко мне подходит парень. Высокий. Уверенный. Слишком уверенный.

— Привет, — говорит он, не спрашивая разрешения. — Ты новенькая?

Я наклоняю голову.

— Можно и так сказать.

Он смотрит на меня так, будто уже решил, кто я и зачем здесь. И это злит. И даёт власть одновременно.

— Ты из какой школы?

— Из никакой, — отвечаю я. — Я уже не там.

Ложь льётся легко.

Потому что в этом образе я могу всё.

Он смеётся, делает шаг ближе. Слишком близко. Я чувствую его дыхание. Его взгляд — ниже глаз.

— Ты такая… — он делает паузу. — Не похожа на малолетку.

Слово снова бьёт.

Но теперь — по-другому.

— А ты любишь ярлыки? — спрашиваю я спокойно.

Он теряется. Совсем чуть-чуть. И этого хватает.

В этот момент я ловлю отражение в стекле.

И вижу её.

Сильную. Красивую. Опасную.

И вдруг понимаю:

если кто-то из школы увидит меня сейчас —

назад дороги не будет.

Потому что нельзя быть двумя слишком долго.

Одна из нас обязательно пострадает.

И это будет только начало.