Субботнее утро в Цюрихе казалось ненастоящим, сошедшим с рождественской открытки, если бы не леденящий кровь подтекст нашей миссии. Огромные хлопья вчерашнего снегопада укрыли набережную Лиммата плотным белым одеялом, а Цюрихское озеро, окутанное утренней дымкой, отливало благородным свинцовым глянцем. Здесь, вдали от ревущего неоном Манхэттена и портового шума Бруклина, тишина казалась почти осязаемой. Оглушительной.
Итан снял номер в небольшом, закрытом частном отеле прямо у воды. Никаких сетевых гигантов, где Адриан де Витт мог бы отследить нас по базам данных. Старинный каменный особняк, тяжелые портьеры, треск камина и абсолютная приватность.
Я стояла у панорамного окна, обхватив ладонями теплую фарфоровую чашку с латте. На мне был уютный шерстяной свитер цвета топленого молока, но
