Двери нашего лондонского пентхауса захлонулись, отсекая сырую изморось Мэйфэр, но воздух внутри мгновенно раскалился до предела. Адреналин после очной ставки с Крейгом, сытое торжество хищника, поймавшего своего главного легального врага, и удушающий запах моей женщины сорвали последние замки с бруклинского зверя внутри меня.
Я не сделал ни шага в глубину гостиной. Моя огромная ладонь со шрамами мертвой хваткой вцепилась в талию Лилии, и одним мощным, властным движением я прижал её спиной к холодному дереву двери. Наша платина Стоунов звеняще столкнулась.
Я тяжело, хрипло дышал, срывая с себя галстук-бабочку и швыряя его на паркет. Мой серо-стальной взгляд горел таким первобытным, голодным пожаром, что Лилия судорожно вздохнула, выгибаясь в моих руках. Она стояла в своем закрытом платье
