Нью-Йорк встретил нас тяжелым, свинцовым небом и ледяным дождем, который смывал с асфальта остатки январского смога. После залитого солнцем, легального люкса Монако Большое Яблоко казалось суровым, серым и хищным. Но это был наш город. Мой Бруклин, мой Манхэттен. Здесь каждый кирпич набережной знал, кто истинный хозяин этой теневой империи.
Шасси нашего частного джета мягко коснулись полосы закрытого терминала аэропорта Кеннеди. Едва стюард открыл дверь, в салон ворвался знакомый, родной воздух, пахнущий океанской солью, бензином и большими деньгами.
Я сошел по трапу первым, на ходу натягивая свое тяжелое черное пальто. Лилия шла следом. Наша платина на её пальце тускло сверкала под неоновыми огнями аэродрома. Она сменила лазурный шелк на строгий графитовый костюм и теплое кашемировое па
