Солнце Монако, только что казавшееся мягким и ласковым, мгновенно превратилось в раскаленный свинец. Воздух на площади Казино сделался густым, хоть ножом режь.
Моя ладонь на талии Лилии сжалась сама собой, чувствуя, как под тонким лазурным шелком пакета из бутика напряглось её хрупкое тело. Но моя куколка не дрогнула. Она выпрямила спину, и её ореховые глаза превратились в два холодных зеркала, отражающих швейцарского психопата. Наша платина на её пальце, лежавшем на моем плече, блеснула под средиземноморским солнцем как фамильный клинок Стоунов.
Я сделал шаг вперед, лениво сдвинув солнцезащитные очки на переносицу. Мой серо-стальной взгляд намертво пригвоздил Адриана де Витта к месту. Этот ублюдок в своем пижонском белом костюме выглядел как дешевый актер на фоне вековых скал Монако. Но
