Пентхаус на верхнем этаже стеклянного небоскреба на Манхэттене легально и величественно возвышался над утопающим в вечерних огнях Нью-Йорком. Через огромные панорамные окна от пола до потолка открывался безумный вид на Центральный парк и Гудзон, но вся истинная, хищная роскошь этого мира была сосредоточена внутри нашей гостиной. Запах дорогого махагони, свежих орхидей, коллекционного виски и раскаленного бруклинского триумфа заполнял пространство.
Закрытый королевский ужин в честь возвращения королевы-матери подходил к концу. Элен Стоун сидела во главе массивного стола из белого мрамора, одетая в шелковое платье цвета темного серебра. В ее серо-стальных глазах больше не было тени суррейского плена — только холодный, сытый блеск истинной владычицы империи Стоунов. Лео сидел по правую руку
