Зеленое сукно игрового стола под хрустальными люстрами «Медсен» казалось полем боя. Запах дорогого табака, легкий шелест фишек и удушающее, легальное напряжение, от которого у обычных людей давно бы сдало сердце. Но во мне сейчас бурлила чистая, сытая бруклинская уверенность.
Моя левая ладонь по-прежнему лежала на обнаженной спине Лилии. Её нежная кожа под моими пальцами со шрамами была лучшим заземлением. Каждым прикосновением я чувствовал, как ровно и гордо бьется её сердце. Моя королева сидела с безупречной осанкой, лазурный шелк платья мягко переливался при каждом её вздохе, а швейцарские бриллианты на шее отражали свет люстр, ослепляя Адриана. Наша платина на пальцах звеняще столкнулась, когда она накрыла мою руку своей ладонью.
— Семьдесят миллионов, — лениво, с легкой хрипотцой пр
