Эпилог. Тишина и хруст
549 Words
Ранним утро они Селена и Макс вышли на улицу.
Пряничный посёлок после ночного кошмара выглядел так, будто здесь никогда ничего странного и не происходило. Снежный покров на крышах был гладким, как сахарная глазурь. Окна блестели. Из дымоходов поднимался белый дым.
Словно кто-то аккуратно расправил мир руками и сказал: «Готово. Так-то лучше».
Макс и Селена шли по узкой заснеженной тропинке. Она — в своем нелепом пушистом шарфе, который Макс втайне называл «шарфом из хомяка». Он — все еще немного похожий на зверя, потому что ночь была тяжелой.
Вокруг них царила тишина. Прекрасная. Умиротворяющая.
Но не совсем.
Макс первым нарушил молчание — осторожно, словно проверяя толщину льда.
«Ты... хорошо помнишь прошедшую ночь?» — спросил он, слегка наклоняя голову, словно принюхиваясь к ее запаху, настроению, сердцебиению.
Селена сделала ровно три шага. Остановилась. Медленно повернулась к нему.
«Одно я помню очень хорошо», — ее голос был слаще мёда, она прищурилась, сделала паузу, а затем резко выпалила: – «Ты меня укусил!».
Макс закрыл глаза.
Всё вернулось на круги своя.
«Селена…»
«Нет-нет-нет, даже не пытайся!» — она ткнула в него пальцем. – «Ты укусил меня! Без спроса! Я директор, а не твоя еда на крайний случай!»
«Я спасал тебя!» — Макс поднял руки, защищаясь. — «Ты уже почти шагнула в ледяную воду с пустыми глазами! У меня был выбор: укусить или смотреть, как ты тонешь!»
«О да, звучит логично!», — Селена шагнула к нему. «Значит, твоя логика проста: видишь проблему — кусай жену?»
Она сделала еще один шаг.
«Отличная стратегия! Давай включим её в устав агентства!»
«Да, давайте добавим!» — Макс и не думал уступать. – «Пункт первый: если директор находится под гипнозом, его надо укусить.
Пункт второй: если директор будет ворчать — его нужно поцеловать.
Я за!»
Селена открыла рот — очевидно, чтобы произнести очередное возмущенное «Макс...».
Но он уже наклонился и начал целовать ее быстро, уверенно и нежно.
Поначалу она отпрянула — разумеется, из принципа.
Затем она ответила на поцелуй.
Слишком искренне, чтобы продолжать притворяться, что злится.
Они целовались так же страстно, как и до своего медового месяца в отеле «Черная сосна». Это было четыре долгих месяца назад, которые превратились в месяцы мучений.
Когда они отстранились друг от друга, оба внезапно осознали, что стоят… в центре главной площади.
На балконах виднелись лица гостей.
В о всех домах были раздвинуты занавески.
Муха-Цокотуха стояла с кружкой какао, трепеща крыльями.
Белый мишка Штопор хлопал в ладоши как человек — медленно и театрально.
Русалочка помахала шарфом (кто-то вчера предупредил её, что ползать с голым хвостом по снегу — не самая лучшая идея).
Аплодисменты нарастали.
Кто-то крикнул:
«Не останавливайтесь! Целуйтесь еще!»
Макс покраснел. Селена сделала вид, что это ее совсем не смутило, но ее губы все еще дрожали от улыбки.
Она взяла его за руку — сама, без следа гнева или раздражения.
«Макс…» — тихо спросила она снова, словно не веря в чудо. — «Всё… кончено?»
Он посмотрел на небо, разгоревшегося от первых лучей встающего из-за горизонта солнца, на котором погасла последняя искра — крошечная звездочка с красной каймой, исчезнувшая там, где настоящий Санта-Клаус скрылся между облаками.
«Пока что — да», — произнес он.
Они простояли так несколько секунд — обнявшись, полные жизни, веселые и уставшие.
И вдруг… далеко в лесу, под белыми ветвями что-то тихо, едва слышно хрустнуло.
Словно сосновая иголка сломалась под чьим-то осторожной, медленной поступью.
Селена вздрогнула.
Макс напрягся, подняв голову.
Они оба это услышали.
- Writer
