Порочный круг

Глава 22

Итан

Сознание вернулось не плавно, а рухнуло на него, как мешок с мокрым песком. Первым пришло ощущение — тяжелая, свинцовая пустота в груди, знакомая до тошноты. Потом запахи. Прокисший виски на собственном дыхании, приторная сладость чужих духов, въевшихся в подушку, и под ними — вездесущий аромат стерильного отельного белья. Отвратительный коктейль.

Он лежал на спине, уставившись в потолок. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, резал глаза. Похмелье было не столько физическим, сколько душевным. Опустошение. Все та же чертова, зияющая дыра, которую он тщетно пытался заполнить всю ночь. И снова — провал.

Он сбросил с себя одеяло и поднялся с кровати. Голова закружилась, в висках застучал тупой молоток. Он прошел в ванную, не глядя на себя в зеркало, и включил душ. Вода хлынула, обжигающе горячая. Он подставил лицо и плечи под почти кипящие струи, надеясь, что боль снаружи заглушит боль внутри. Пар заклубился, запотевая стеклянную дверь.

Мозг, против его воли, начал проигрывать вчерашний вечер. Обрывки. Бар. Глупая улыбка той блондинки. Ее притворный, дребезжащий смех. Ее руки, скользящие по его груди с профессиональной, бездушной точностью. Ее стоны в гостиной — фальшивые, как монета в десять центов. Ничего. Ни единой искры. Одна лишь скука и знакомое отвращение к самому себе.

И тогда, сквозь этот шум, прорвался другой образ. Яркий, как вспышка магния. Не из памяти, а из... фантазии.

Он снова в гостиной. Та же поза, то же напряжение в теле. Но девушка, что на коленях перед ним, — не та блондинка. Это Клэр. Ее волосы выбиваются из тугого пучка, ее щеки пылают румянцем. Но ее губы сжаты не в страхе, а в вызове. Ее зеленые глаза, полные ненависти и чего-то еще, темного и влажного, прикованы к его лицу. Он проводит рукой по ее щеке, чувствуя, как она вздрагивает, но не отстраняется. Его пальцы вплетаются в ее волосы — не с жестокостью, а с неумолимой властностью. И она... подчиняется. Ее взгляд не опускается. Он горит. И в этом огне — не слом, а согласие на войну, на игру, на взаимное уничтожение.

Внизу живота резко, болезненно дернулось. Возбуждение, острое и мощное, как удар током, пробежало по всему телу. Оно было настолько реальным, настолько физическим, что он чуть не поскользнулся на мокром полу.

Ярость, мгновенная и слепая, захлестнула его. К черту! К черту ее, ее вызов, ее проклятые глаза! Он с силой дернул кран, и ледяная вода обрушилась на него водопадом, заставляя сердце бешено колотиться, выжигая жар фантазии ледяным шоком. Он стоял, дрожа, под ледяными струями, пытаясь подавить в себе эту дьявольскую реакцию.

Он вышел из душа, резко вытерся грубым полотенцем. Тело было напряжено, как струна. Он подошел к зеркалу, тому самому над изголовьем кровати, и с ненавистью посмотрел на свое отражение. На мокрые волосы, на тени под глазами, на жесткую линию рта.

«Черт возьми, — сдавленно прорычал он, ударяя кулаком в стену. — Она въелась мне в мозги. Как червь».

Он попытался взять себя в руки. Включить холодный, аналитический режим. Разложить все по полочкам.

Она — сотрудник. Личный помощник. Ценный актив, но всего лишь актив. Проблема, которую нужно решить. Уволить. Выбросить. Окончательно и бесповоротно. Она нарушает границы, она отвлекает, она...

Но все эти трезвые, деловые доводы разбивались о один-единственный образ. Не ее тело, не ее лицо в унижении. А ее спина. Прямая, как клинок. Ее шаги, ровные и полные достоинства. Ее уход, который был не бегством, а тактическим отступлением перед новой битвой.

Она не сломалась. Она приняла его вызов и бросила свой. И эта мысль, противная, раздражающая, сводящая с ума, была единственной, что заполняло сегодняшнюю пустоту. Не виски, не женщины, не сделки. Только она.

Итан Грей с отвращением отвернулся от зеркала. Он проиграл этот раунд. Не ей. Самому себе. Игра, которую он сам начал, вышла из-под контроля, и теперь правила диктовала не только его воля. Впервые за долгие годы он чувствовал себя не хозяином положения, а участником. И этот факт злил его больше всего на свете.