Мозг и биосфера

10

Обреченный

Начало формы

ДНЕВНИК.

Сегодня я иду к врачу на повторное обследование. Врач снял мои снимки, и ждет меня в 10 утра. Сейчас пока 9. Щас выпью чай, пойду.

Ого...тараканы на кухне оборзели. Ты смотри, ты смотри, куда они лезут.... Прям на меня лезут, противные суки! Уже полностью обнаглели тараканы, они думают, что уже могут спокойно гулять. Они думают, что им еще долго жить.

Откуда им знать, что через три недели я этот дом продам. Он уже продан, задаток я получил. А тараканы думают, что они вечно будут кайфовать на кухне.

Новый жилец устроит здесь такой ремонт, что тараканы разбегутся, и это в лучшем случае. Подохнут они, как котята. Что это я про смерть, да смерть. Врач же обещал досконально изучить снимок. Вначале мне сказали, что у тебя рак. Ой блин, какой на хуй рак? Мол, ты сдохнешь скоро. А щас у меня надежда. Надежда умирает последней!

Я вышел на улицу, ого - уже моросит. Погода мрачная, как жопа! И больница далеко. Эх...гулять, так гулять. Такси! И вот приехал я в больницу на такси. Коридор, врачи в белых халатах, в галстуке, молоденькие медсестры пробегают, а я спокойно поднялся на третий этаж. Врач встретил меня с натянутой улыбкой, но в глазах его я заметил грусть. Я понял, я все понял!

- Эрик, мне очень жаль....Вам осталось жить всего лишь месяца два. Мне очень жаль...

Мне очень жаль! Я уже не помню, как я оказался на воздухе. Люди проходили мимо меня, а я их не замечал. Все было как в тумане, в дыму. Все! Вот он, конец! Два месяца. И это в лучшем случае.

Я зашел в кафе, присел. Подошел официант. Я заказал шашлык и 250 гр. водки. Минут через 30 я вышел оттуда в хмели.

Ога. Вот по кайфу, я уже неделю, как не иду на работу. Шеф на меня злой. Пойду как я на работу, и пошлю его ко всем чертям. Он же не знает, что случилось со мной. Он думает, что у меня обычный трехдневный бюллетень.

Шеф встретил меня очень строго.

- Палагашвили, ты где гуляешь? - спросил меня шеф надменно. - Я на твое место уже взял другого. Так что ищи себе другое место. Мне такие работники не нужны. Тем более в нашей стране ты найдешь работу, это не проблема. Но ты нигде не задержишься. Потому, что ты оболтус. В общем, ты уволен, Эрик. Ты уволен! Ну что ты улыбаешься? От злости что ли?

А я в этот момент набирал воздух в легкие, и от души крикнул ему:

- Владимир Павлович, да пошел ты на хуй!

- Что? Эрик, ты что? Что за не воспитанность? Эй, уберите его отсюда.

- Да идите вы все на ххххуй! Со своими чертежами и колбами. На ххххуй пошли!

Мне было все похую! Я вышел на проспект Нефтяников. Море было тихое, и солнце грело спину. Солнце не изменилось, какое оно было в детстве, такое и сейчас.

Отца моего похоронили на русском кладбище, и я пошел туда. Хочу уже сейчас примериться, приметить себе место. Хотя все забито. Бляааа.. Все места забиты. Где ж я буду лежать?

Как люди легковерны, они верят всему, даже надписям на могильных плитах.

Покрутившись на кладбище, я вышел на магистраль. Рядом проходила толпа людей, в руках транспаранты, с портретами Ленина и Брежнева.

Они кричали - Ура!

Ах да, завтра же праздник, а сегодня они готовятся к параду.

Один из главных с красной ленточкой на груди подошел ко мне?

- Товарищ, помогите нам подержать флаг. Что с вами товарищ?

- ИДИТЕ ВЫ ВСЕ НА ХХХХУЙ!!!!!!!! - я заорал что есть сил. Ебал я вашего Брежнева и Ленина! Идите вы все на хуй!!!

И я пошел, хотя ожидал, что сзади подойдут менты. Не подошли, я просто помню глаза одного мента. Он посмотрел на меня после моих слов, а все замерли, застыли, подумали, что щас меня арестуют. Нет, не арестовали. На моем лице была написана смерть. Это был загробный отпечаток. Мент жадно искал в моих глазах нечто, потом устало шепнул мне:

- Иди, иди. И так тебе плохо. Иди отсюда.

И я пошел. Я ИДУ, ОТЕЦ! ИДУ!

Тот свет - мне будет отдых сладкий, трамваем бы без пересадки!

…

Блокада Ленинграда

Начало формы

В кремлевском колоном зале Москвы проходила церемония вручения наград. Шло чествование победителей, ударных тружеников народного хозяйства.

Иосиф Сталин награждал рабочих и крестьян орденами и медалями, почетными дипломами и грамотами. Под аплодисменты делегатов, каждый награжденный подходил к президиуму, лично представлялся товарищу Сталину, принимал у него высокую награду, крепко жал ему руку, и счастливым направлялся к своему месту.

И вот огласили фамилию Платова. Юрий Платов! Он фрезеровщик Путиловского завода Ленинграда, ударник, отличный семьянин. Он подходит к Сталину, их глаза встретились. Сталин вручает ему Орден трудового Красного знамени. Останавливается на мгновение, и с характерным акцентом тихо говорит:

- Я слышал, вы были при блокаде Ленинграда?

- ...Да, товарищ Сталин (смущенно).

- Вы савэршили гэроизм. Вед не каждый мог вынэсти это горэ. Вы проявили стойкий характер. Я ишо раз поздравляю вас, товарищ Платов.

- Спасибо, товарищ Сталин.

Юрий Платов, 60 летний заводской ударник грустно присел на свое место. Зал продолжал аплодировать уже очередному награжденному.

Перед глазами Платова мрачная сцена блокады пронеслась как литерный поезд.

Он помнил, он все помнил.

Он вспомнил, мучительно и жгуче, с сердечной болью он вспомнил, как он с женой и тремя внуками - Димой, Павликом, и Алесей - уже 5 недель ничего не ели. Они одно время перебивались с хлеба на воду, а потом вовсе и хлеба не было. Не было средств на существование.

Стоял жуткий февральский мороз. Артиллерийские канонады разрывали тишину. Был слышен тяжелый мерный гул, армия рвала кольцо блокады, вела огонь по фрицам.

Свистели снаряды, свирепствовала стужа. Ленинград был в огненном кольце.

Ныла сирена, люди убегали в бомбоубежища. Воздушная тревога звенела в ушах. Вьюга выла у окон домов.

Город был убран в дремучий иней. Снег накрыл трамвайные линии. Кругом сугробы. На детских санках возили дрова, умерших и больных. Все отыскивали теплый угол.

И вот тут, Юрий Платов дрожащим голосом предложил на кухне своей жене - Брониславе Львовне:

- Броня, давай схаваем Алесю.

Та всхлипывала, но не возразила. Кушать хотелось всем. Боль и скованность царила во всех частях тела.

- А может меня убей, Юра. Она ж ребенок. Да и грех это, на душу не хочется брать.

- Броня...Броня...Себя убил, чужого убил, какая разница? у******о - есть у******о. В общем, я иду ее резать. Ты убери мальчиков к соседям, и через три часа подойдите. Я из нее холодец сварганю...

- Хорошо.

Под вечер дед, бабка, и двое внуков уселись за столом, смачно чавкая ели мясо. В комнате стоял спертый незнакомый запах неизвестного мяса.

- Деда, а откуда это все?

На столе холодец из человечины выглядел очень аппетитно. Рубленные кости розового цвета, мозги в отдельной миске. Но все ели это мясо, не вдаваясь в подробности, запивая его студеной водой. И даже не спросили, а где ж Алеся? Никто ее не вспомнил.

- Ты ешь давай - грозно пригрозил внуку дед Юрий, и послал в рот огромный кусок мяса желто коричневого цвета.

Рядом сидела бабка Бронислава, тихо хныкала, утирала слезу цветистым платочком, но тоже молча ела.

Все это горько и гадко пронеслось перед глазами Юрия Платова. И хорошо, что его два сына скончались на фронте, не вернулись, погибли. Как же он им в глаза то посмотрел бы?

Что он им ответил бы, куда делась Алеся?

Эх.....Горько, больно, мерзко...

Бурные овации в зале прервали его мысли. Это выступил товарищ Сталин. Люди из мяса с бычьей шеей стоя аплодировали своему правителю. Юрий Платов тоже подскочил со своего места, и усердно хлопал в ладоши. Он этим отгонял свои темные воспоминания.

'Эх...жизнь продолжается. Вон, наградили меня. Жизнь продолжается' - хлопая в ладоши, бурчал под нос Юрий Платов, фрезеровщик Путиловского завода города - героя Ленинграда.

Юрий Платов ночью не спал. Корчился, крутился в постели, в ушах голос Алеси:

- Деда, а я вкусная была? Вкусная, вкусная, вкусная?.....

Сердце Платова корежило,...

Он вышел в темный подъезд своего дома. Было холодно, сыро. На пыльном подоконнике тихо посапывал дворовый рыжий кот. Юрий Платов бесшумно подошел к коту, резко схватил его за шею, и вонзил ему в шею большой кухонный нож. Кот вяло промяукал, дернулся, капли крови брызнули на пижаму Платова.

Он, присев на корточки, разодрал его кожу ножом, выдернул внутренности, кишечник, печень... В блоке пошла дикая вонь. Но Платов хладнокровно разделывал кота, и спокойно, сидя на лестничной площадке, уплетал его мясо, съел кота до половины, встал, кровавыми руками отряхнулся и пошел к себе в квартиру.

А на утро соседи даже не заметили растерзанного кота. Только пахло свежей дохлятиной. Все соседи поздравляли Юрия Платова с высокой наградой, пожелали ему здоровья и счастья. Все улыбались ему, и не заметили, как Юрий Платов, принимая поздравления, одним глазом наблюдал за 12 летней соседской девочкой Аней. Она, в синем платьице с белой береткой на голове доедала эскимо.

…