Шейн Мирт. Откровение

Глава 13. Сад Ордена на Най-Теире

После интенсивного спарринга с Лессионом Шейн чувствовал усталость. Но усталость была правильной. Не выматывающей, не тяжёлой, не той, после которой хочется лечь и больше не вставать. В теле гудели мышцы, каналы отзывались лёгким напряжением, дыхание ещё сохраняло память о быстрых движениях, ударах, уходах и разворотах. И всё же при этом чувствовалось удовлетворение.

Физическая форма восстанавливалась слишком быстро. Почти пугающе быстро.

Прежнему Шейну после такой тренировки понадобился бы день, а то и больше, чтобы прийти в себя. Новое тело воспринимало нагрузку иначе. Оно не просто выдерживало её. Оно училось на ней, подстраивалось, усиливалось, будто каждая попытка выйти за предел тут же становилась материалом для перестройки.

Шейн принял душ, долго стоя под тёплой водой и прислушиваясь к ощущениям.

Кожа реагировала острее, чем прежде. Вода скользила по плечам и спине, и он чувствовал не только температуру, но и направление каждой струи, её вес, силу, едва заметные колебания. После утренней работы с потоками это уже не казалось случайностью.

Он вытерся, переоделся, выпил несколько стаканов воды и вернулся в комнату.

Там его уже ждал очередной медицинский анализ. Медар мягко мигнул огоньком входящего сообщения.

Шейн открыл его.

Врач, следивший за его состоянием, сообщал, что процесс метаморфозы идёт по плану и должен завершиться не позднее чем через два дня. Все основные показатели оставались в допустимых пределах, хотя ряд параметров продолжал меняться быстрее стандартных прогнозов.

Шейн перечитал сообщение дважды.

Два дня.

Всего два дня до завершения процесса, который уже успел изменить его тело, восприятие, память и, похоже, всю дальнейшую жизнь.

Он не мог не почувствовать облегчения. Хотя вместе с ним пришло и другое чувство - напряжённое ожидание.

Пока мутация продолжалась, у всего происходящего было объяснение: тело меняется, реакции нестабильны, способности проявляются скачками, голод усиливается, сенсорика перестраивается. Но что будет потом, когда процесс завершится? Что останется нормой? Что окажется временным эффектом? И кем он станет, когда изменения перестанут быть переходом и превратятся в его обычное состояние?

Шейн закрыл сообщение и на мгновение прикрыл глаза.

Голод уже снова давал о себе знать.

Несмотря на энергетическую подпитку, витамины и медицинский контроль, организм требовал настоящей пищи. Не из-за слабости. Скорее потому, что перестройка поглощала ресурсы с такой скоростью, будто внутри него одновременно работали десятки лабораторий.

Он мог терпеть.

Но с каждым часом всё яснее понимал: теперь ему придётся учиться контролировать не только эмоции и силу, но и простые телесные реакции. Голод. Усталость. Жажду движения. Внезапные всплески чувствительности.

Новое тело давало возможности. И постоянно напоминало, что за них придётся платить вниманием.

Шейн включил дневник на медаре и подробно записал всё, что произошло на полигоне: спарринг с Лессионом, свою работу с телом, ощущения при работе с потоками воды, левитацию. Записал и реакцию присутствующих, и разговор с Лессионом, Терионом и Арфеем.

Он записывал не ради отчёта, хотя понимал, что такие данные наверняка будут важны целителям и наставникам. Ему самому нужно было разложить события по порядку. Пока всё оставалось только в памяти, утро казалось почти нереальным. Стоило описать его словами, и происходящее становилось частью опыта.

Не менее странной, но уже не такой распадающейся, складывающейся в нечто цельное.

Закончив запись, Шейн некоторое время смотрел в пустоту. Потом решил пройтись.

Не тренироваться или проверять способности, не искать новую информацию - просто пройтись.

Он открыл карту комплекса и быстро нашёл ближайший сад Ордена. Путь оказался коротким. Через шесть минут Шейн уже стоял у кованых ворот, украшенных тончайшими резными листьями и цветами.

Ворота были открыты.

Шейн вошёл и сразу почувствовал перемену - воздух здесь был другим.

Он пах цветущими растениями, влажной землёй, свежей листвой и чем-то тонким, почти неуловимым, чего Шейн не мог назвать. Запахи не смешивались в тяжёлое и насыщенное облако ароматов. Они существовали рядом, поддерживая друг друга, как голоса в хорошо настроенном хоре.

На мгновение ему показалось, что сам воздух живой - не в переносном смысле.

Он словно мягко пульсировал вокруг, входил в дыхание, касался кожи, проходил глубже, чем должен был проходить обычный воздух. Будто растения и деревья вокруг действительно дышали вместе с ним, а сад не просто окружал его, а сосуществовал вместе с ним.

Шейн замедлил шаг.

Природа здесь не выглядела декорацией.

Она была частью устройства Ордена, такой же важной, как тренировочные залы, медицинские капсулы, библиотеки и командные центры. Возможно, даже важнее. В этом месте авари не отделяли жизнь от службы, красоту от пользы, покой от силы.

Сад делился на несколько зон.

Первая была лесной.

Здесь росли деревья разных пород, многие из которых Шейн не мог определить даже по загруженной в память базе. Высокие стволы поднимались вверх плавными линиями. У одних кора была почти белой, у других тёмной, с зелёными прожилками, у третьих казалась покрытой тонким металлическим отливом. Листья отличались формой, оттенком, плотностью, но вместе всё это не выглядело собранием редкостей.

Скорее лесом, который сам выбрал стать таким.

Ничего случайного здесь не было. И в то же время не ощущалось искусственности.

Деревья росли так, что между ними оставалось ровно столько пространства, сколько нужно для света, тени и воздуха. Ветви переплетались в живую крышу. Сквозь неё пробивались лучи Альбиона, ложась на землю мягкими световыми пятнами. Где-то тихо шелестели листья. Где-то между корнями пробегала тонкая струйка воды.

Шейн шёл медленно.

Постепенно напряжение после тренировки уходило. Мысли становились более плавными. Тело всё ещё напоминало о голоде и усталости, но эти сигналы уже не требовали немедленного внимания.

Вторая зона, которая была предназначена для медитации и отдыха, открылась неожиданно.

Лесная тропа вывела Шейна к пространству, оформленному в виде распустившегося лотоса. Каждый «лепесток» представлял собой отдельную поляну, окружённую декоративными кустами, невысокими деревьями и мягкими изгибами дорожек. Место оставалось тенистым, но не замкнутым. Небо над ним было видно широко и свободно.

В центре лотоса находилась круглая поляна. На ней располагался фонтан.

Шейн остановился.

Фонтан не был похож ни на один из тех, что он видел раньше. В центре росло дерево. Или нечто, созданное в форме дерева. Его ствол поднимался из каменной чаши, а ветви и листья были источниками воды. Струи не били вверх и не падали однообразными линиями. Они стекали мягко, будто сами выбирали путь, переливаясь между ветвями, собираясь в тонкие потоки, расходясь и снова соединяясь.

Среди воды вспыхивали сине-золотистые молнии.

Они не были грозными или разрушительными. Молнии скользили внутри струй, пересекали их, исчезали и появлялись снова, будто были живыми энергетическими нитями. На мгновение Шейну показалось, что эти вспышки проникают не через воду, а через само пространство.

Он подошёл ближе.

Днём фонтан уже выглядел завораживающе. Шейн невольно представил, каким он должен быть вечером, когда свет станет мягче, а водные струи начнут ловить отражения огней. Наверное, тогда весь сад будет казаться сказочным.

Вокруг центральной поляны стояли удобные скамьи.

Некоторые были пусты. На одной сидели двое авари и тихо разговаривали. Ещё дальше человек в форме аналитического отдела читал с медара, но время от времени поднимал взгляд на фонтан. Никто не спешил. Никто не нарушал покой лишними движениями.

Это место явно любили.

Шейн понял почему.

Здесь можно было быть просто живым существом. Прийти сюда, чтобы дышать полной грудью, наслаждаться гармонией света и воды.

Цветов было много, но часть уже начинала отцветать. Последний месяц лета на Теире давал о себе знать. Это медленное увядание не портило сад. Напротив, в нём появлялась тихая зрелость. Лепестки, ещё яркие, но уже хрупкие. Травы, набравшие силу. Листья, в которых зелень начинала темнеть.

Шейн прошёл дальше.

Третья зона оказалась сельскохозяйственной. Но и она не напоминала обычные грядки. Здесь выращивали натуральную пищу для Ордена: травы, овощи, фрукты, орехи, ягоды и грибы. Всё располагалось не рядами ради удобства сбора, а живыми участками, где растения поддерживали друг друга. Некоторые плелись по высоким дугам. Другие росли в прозрачных влажных куполах. Третьи тянулись вдоль водных каналов, в которых медленно двигалась насыщенная минералами вода.

Авари не питались животной органикой.

Шейн уже знал это из загруженной информации, но здесь впервые ощутил не как факт культуры, а как естественную часть их мировосприятия. Их рацион строился на растительной пище, насыщенной энергией жизни. Кроме того, развитые авари могли усваивать энергию напрямую из окружающего пространства, поддерживая внутренний баланс даже при минимальном физическом питании.

Шейн подумал о собственном голоде и криво усмехнулся.

До такой самодостаточности ему было далеко.

Пока что его организм вполне определённо требовал еды.

Он обошёл все три зоны сада, не торопясь, позволяя месту действовать на себя. Лес успокаивал тело. Медитативные поляны выравнивали мысли. Сельскохозяйственная часть напоминала, что сила жизни не всегда выглядит торжественно. Иногда она растёт в тёплой земле, на ветке, в корне, в созревающем плоде.

В итоге Шейн вернулся к зоне медитации.

Он выбрал одну из небольших полян, сел на мягкую траву и закрыл глаза.

Следующий этап освоения способностей не стоило откладывать, нн чувствовал это всё яснее.

Слишком многое уже проявлялось само. Вода. Воздух. Левитация. Ментальные каналы. Родовая память. Если он не начнёт понимать собственную силу, она будет идти впереди него, а он останется тем, кто только догоняет последствия.

Шейн выровнял дыхание. Внутренний шум начал стихать. Сначала ушли звуки сада. Потом запахи стали мягче. Потом тело перестало ощущаться границей. Сознание стало глубже, шире, прозрачнее.

Он скользнул в состояние самадхи и с уважением обратился к Хранителю.

— Хранитель, прошу тебя, откликнись.

Ответ пришёл почти сразу.

Перед ним в Алатайрэ проявилась сущность.

Как и прежде, Хранитель не имел устойчивой формы. Он был скорее присутствием: густой, живой энергией, в которой соединялись мудрость, сила и древнее терпение. Шейн не видел лица, но чувствовал внимание. Не давящее или холодное - очень глубокое.

— Приветствую тебя, Шейн Арато Нейян, — прозвучал ментальный голос Хранителя.

Имя снова отозвалось внутри странным движением.

Арато.

Нейян.

Шейн ещё не привык слышать это применительно к себе.

— Я вижу, ты быстро осваиваешься, — продолжил Хранитель. — Ты уже прикоснулся к водной и воздушной стихиям. Теперь пришло время познакомиться со стихией земли и с основами психоэнергетического воздействия на живые организмы.

Перед Шейном развернулась картина.

Не плоская схема, а объёмная живая модель. Потоки энергии проходили сквозь биологические структуры, переплетаясь с мерцающими информационными слоями. Одни линии были плотными и тёплыми, другие тонкими, почти невидимыми. Узлы вспыхивали и гасли, показывая точки обмена между телом, энергией и сознанием.

— Все биологические объекты мира — многомерные сущности, где одновременно функционируют энергоматериальные и энергоинформационные тела. В них протекают биохимические и энергоинформационные процессы, основанные на энергетическом потенциале. Жизнь — это не только форма существования белковых тел, но и форма существования энергии.

— Биоэнергетические поля и потоки, — пояснил он, — это следствие фундаментальных биохимических процессов, проявляющееся на тонких уровнях. Энергия становится посредником между материальными и информационными аспектами жизни. Это и есть основа того, как авари способны управлять живой природой, изменять её, поддерживать себя в состоянии биоэнергоинформационного гомеостаза.

Шейн слушал.

Слова Хранителя не просто складывались в понятия. Они будто сразу находили места в уже загруженной памяти, связывали отдельные сведения, достраивали пустоты.

Схема изменилась.

Теперь Шейн видел растение.

Корни уходили в землю, стебель тянулся вверх, листья раскрывались к свету. Но поверх привычной формы возникали другие слои: энергетический контур, информационные узоры роста, тонкие связи с почвой, воздухом, водой и соседними живыми структурами.

— Биоэнергетические поля и потоки возникают как проявление фундаментальных процессов жизни, — пояснил Хранитель. — Они связывают материальное и информационное. Через них авари могут взаимодействовать с живой природой, поддерживать её, направлять восстановление, изменять повреждённые структуры и сохранять собственный биоэнергоинформационный гомеостаз.

Шейн почувствовал, как сад вокруг отзывается на эти слова.

Не буквально.

Но в состоянии самадхи его восприятие стало достаточно тонким, чтобы уловить: трава под ним, деревья вокруг, цветы, корни, влажная земля, всё это действительно было связано. Не одной сетью в привычном техническом смысле, а бесчисленным множеством обменов.

Дыхание.

Влага.

Свет.

Питание.

Энергия.

Память формы.

Желание жить.

— Ты уже испытал это на себе, — сказал Хранитель. — Процесс твоей мутации был не только химическим изменением. Мутаген стал спусковым механизмом. Основную работу выполнили члены Ордена Древа, специально обученные управлять энергией живых организмов. Они направляли перестройку твоего тела, помогали сознанию не разрушиться под давлением изменений и усиливали твою связь с миром.

Шейн невольно вспомнил лабораторию.

Боль.

Свет.

Голоса целителей и Света.

Ощущение, будто его тело распадается и собирается заново.

Тогда он не понимал, сколько сил было вложено в то, чтобы он не погиб и не потерял себя.

Теперь начал понимать.

И от этого стало тише внутри.

— Значит, мутация не просто изменила тело, — произнёс он. — Она открыла каналы, которые раньше существовали в скрытом состоянии?

— Да. Но открытие канала не равно владению им. Возможность может стать даром. Может стать опасностью. Может стать причиной гибели, если разумный решит, что первое проявление силы уже означает мастерство.

Шейн принял это без возражений.

После утреннего опыта с водой он слишком хорошо понимал, насколько легко было увлечься успехом.

Хранитель продолжил:

— Теперь перейдём к практическим методикам. Эти знания пригодятся тебе не только для собственного развития. Они будут необходимы, когда ты начнёшь работать над мутагеном-антидотом для землянина.

Шейн сразу собрался. Он не забыл про Долг Жизни.

Перед ним возникла большая разветвлённая схема, похожая на живой органический лабиринт. В ней пульсировали узлы, расходились каналы, вспыхивали участки, отвечающие за разные типы воздействия.

— Настрой канал восприятия на предельно высокую скорость, — сказал Хранитель. — Я буду передавать знания сжатыми пакетами. Схема поможет тебе удержать структуру. Области, которые ты усвоишь, будут загораться.

Шейн выпрямил спину.

Руки расслабленно легли на колени. Дыхание стало ровным. Внутреннее внимание сузилось до тонкой, почти острой линии, а затем, наоборот, расширилось, принимая новую скорость.

— Готов, — сказал он.

Передача началась.

Сначала пришла земля.

Не как стихия в примитивном смысле, не как камень или почва, а как принцип устойчивости, формы, памяти структуры. Шейн видел, как энергия распределяется в кристаллах, костях, корнях, тканях, как удерживается контур живого тела, как нарушение равновесия в одной точке откликается во всей системе.

Потом вода.

Уже знакомая, но теперь глубже. Не только поток, движение и гибкость, но перенос, очищение, адаптация, растворение старых структур и подготовка к новым.

Воздух.

Связь, дыхание, обмен, движение импульса, передача сигналов, настройка ритмов.

Огонь.

Не разрушение, а трансформация. Ускорение процессов. Запуск изменений. Очищение через интенсивность. Опасная стихия, требующая точности и внутренней дисциплины.

Пакеты знаний входили один за другим.

Шейн не пытался рассмотреть каждый полностью. Это было невозможно. Он принимал структуру, помечал ключевые узлы, позволял памяти закреплять связи. Позже придётся возвращаться, разбирать, тренироваться, ошибаться, уточнять. Сейчас важно было выдержать поток.

Хранитель вёл его дальше: астральный план, ментальный, каузальный, бодхический, атманический.

Слова, которые раньше могли показаться мистическими, теперь раскрывались как уровни взаимодействия сознания, воли, причинности, ценностей и глубинной сущностной связи. Шейн не успевал понять всё. Но чувствовал общий рисунок. И этого пока было достаточно.

Время изменилось.

Сад вокруг оставался где-то рядом, но уже не определял реальность. Альбион смещался по небу. Свет становился мягче. Тени удлинялись. Воздух теплел и постепенно наполнялся вечерней глубиной.

Шейн сидел неподвижно.

Три часа прошли как один длинный вдох.

Наконец Хранитель остановил передачу.

— Шейн, — сказал он, — я передал тебе основные пакеты: работа со стихиями воды, воздуха, земли и огня; принципы взаимодействия с тонкими планами; контроль над объектами живой природы; поддержка, восстановление и изменение биологических структур. Это не мастерство. Это просто карта. Но без карты ты не смог бы идти дальше.

Шейн медленно выдохнул.

Сознание было переполнено.

Не хаотично, но плотно. Как библиотека, в которую за несколько часов внесли тысячи томов, и теперь нужно было не потеряться между рядами.

— Напоследок, — голос Хранителя стал строже, — я передам тебе основу биотелепортации.

Шейн насторожился.

— Биотелепортации?

— Создание биоматериала на основе ДНК и передача его на расстоянии с помощью биоэнергоинформационного воздействия. В твоём случае это знание может стать ключом к разработке мутагена-антидота. Ты сможешь анализировать переписанную ДНК, создавать корректирующий биоматериал и запускать процесс восстановления целостности организма.

Перед Шейном возникла новая схема.

Она была сложнее прежних.

Гораздо сложнее.

ДНК, энергетический слепок, информационные матрицы, точки закрепления, допустимые пределы вмешательства, опасные зоны, обратимость процессов, стабилизация после изменения. Слишком много параметров. Слишком много возможных ошибок.

Шейн сразу понял: одно неверное решение здесь могло не исцелить, а уничтожить.

— Это знание можно применять только после проверки. Только когда ты понимаешь не один шаг, а всю цепь последствий.

— Я понимаю, — тихо ответил Шейн.

И почти сразу поправил себя:

— Нет. Не понимаю полностью. Но понимаю, что не имею права относиться к этому легко.

— Этого достаточно для начала.

Передача продолжилась.

На этот раз Хранитель был медленнее.

Он не просто вкладывал информацию, а заставлял Шейна удерживать связи, видеть зависимости, сопоставлять живой организм не как механизм, который можно разобрать и собрать заново, а как историю, где каждое изменение влияет на продолжение.

Когда поток наконец ослаб, Шейн почувствовал серьезную ментальную усталость и тяжесть ответственности.

Теория была только началом.

Впереди лежала практика. Долгая, осторожная, под наблюдением тех, кто знал больше. И всё же возможность, которую открыл Хранитель, была реальной. Значит, долг перед другим землянином не был пустым обещанием.

Шейн сможет попытаться.

Некоторое время он молчал. Потом в глубине сознания возник вопрос, от которого уже нельзя было отвернуться.

— Хранитель, — произнёс он, — почему именно мне передаются эти знания?

Присутствие Хранителя стало внимательнее.

— Есть разумные, которые превосходят меня опытом, умениями, духовным и энергетическим развитием, — продолжил Шейн. — Авари живут веками. Многие из них посвятили себя этому пути. Я же только начал. Почему я?

Ответ пришёл не сразу.

Эта пауза была тяжелее многих слов.

— Да, — наконец сказал Хранитель. — Таких разумных много.

В его ментальном голосе прозвучало нечто похожее на вздох.

— Но ты, Шейн Арато Нейян, уникален в одном: именно ты стал фокусом предназначения.

Шейн не шелохнулся.

— Что это значит?

— Тебе предстоит стать новой вехой на пути развития разума во Вселенной. Больше я не могу сказать. Не сейчас. Со временем ты поймёшь.

Шейн опустил взгляд внутрь себя. Слова Хранителя были слишком всеобъемлющими. Что они значили? Новая веха развития разума, предназначение?

Ещё недавно его главной задачей было выжить, понять новый мир и не потерять себя после мутации. Теперь же ему говорили так, будто его жизнь была частью замысла, масштаб которого он не мог даже представить.

Внутри поднялся трепет и страх. Не паника или желание отказаться - скорее осознание края Бездны, на котором он стоит.

— Я не знаю, готов ли я к такому, — сказал Шейн.

— Готовность редко приходит до пути, — ответил Хранитель. — Чаще она рождается во время него.

Шейн долго молчал, потом смиренно склонил голову.

— Благодарю тебя, Хранитель. Я чувствую, что от меня многое ожидается. И я дам всё, что смогу. Всю сознательную жизнь я стремился к большему. Хотел учиться, расти, стать лучше. Я покинул планету, на которой родился, ради новых знаний. Сейчас же фактически потерял возможность вернуться к прежней жизни. Я больше не увижу родителей вживую. Они никогда не узнают, что стало с их сыном.

Слова давались труднее, чем он ожидал.

До этого Шейн не позволял себе долго думать о родителях. Слишком больно. Слишком бесполезно. Ничего нельзя было изменить. Но сейчас, в глубине Алатайрэ, перед Хранителем, ложь самому себе стала невозможной.

— Я согласился, потому что в глубине души знал: поступаю правильно, — продолжил он. — А теперь, когда начинаю узнавать, кто я на самом деле, это понимание становится глубже. И признаюсь, это меня пугает.

Присутствие Хранителя смягчилось. Его голос прозвучал успокаивающе, как ветер над нагретым камнем.

— Освободи чувства от страха, Шейн. Внезапность и скорость происходящего внесли смятение в твою душу. Это естественно. Но ты уже адаптируешься. Через два дня процесс твоего изменения завершится.

Шейн хотел ответить, но Хранитель продолжил:

— Тебя ждёт встреча с Императором и твоей новой семьёй. Подумай лучше о том, как ты будешь вести себя и что скажешь.

Шейн замер.

Внутреннее пространство словно стало пустым.

— С Императором? — переспросил он.

— Сегодня утром Император издал Указ о принятии тебя в Старшую Ветвь Клана Звёздных Всадников и признал своим внучатым племянником.

До Шейна не сразу дошел весь смысл сказанного Хранителем. Он слышал каждое слово отдельно, но вместе они не хотели складываться в реальность.

— Уже через несколько часов, — продолжил Хранитель, — в штаб-квартиру Ордена на Най-Теире прибудут учителя, подобранные для тебя Арэндилем Фэа Нейяном, Командором Ордена. Так что соберись с силами, Шейн. Сегодня для тебя судьбоносный день.

Шейн не двигался.

Даже в состоянии глубокой отрешённости эта информация его ошеломила.

Всё внутри перевернулось. Мысли сталкивались друг с другом, не находя порядка. Признание Императора. Новая семья. Род. Клан. Учителя. Арэндиль. Старшая Ветвь.

Он пытался удержаться за простые факты - он прошёл мутацию, у него проявился знак Клана, его происхождение подтвердили, Император признал его.

Но чем дальше он шёл по этой цепочке, тем сильнее понимал: речь уже не только о происхождении. Это меняло его место в мире. Его будущее. Его безопасность. Его ответственность. Возможно, даже отношение к нему каждого, кто узнает правду.

Хранитель стал строже.

— Тебе пора выходить, Шейн. Время сдачи крови. Возвращайся в свою комнату. Я рекомендую поспать несколько часов. Полученные знания лучше усвоятся, а организм восстановит нервную энергию. Вечер будет насыщенным.

Он сделал паузу.

И затем произнёс:

— Я прощаюсь с тобой на сегодня. Светлого вечера, принц.

Последнее слово ударило сильнее, чем весь разговор.

Принц.

Шейн не успел ничего ответить.

Хранитель передал волну благословения и исчез.

Алатайрэ начало отступать.

Шейн медленно возвращался в реальность, чувствуя, как сознание снова обретает привычную плотность. Сначала появились звуки сада. Шелест листьев. Далёкий голос. Тихий плеск фонтана. Потом запахи. Трава. Цветы. Вода. Тёплая земля.

Он открыл глаза.

И только тогда понял, что всё это время левитировал.

Его тело висело примерно в полуметре над травой. Ноги не касались земли, руки спокойно лежали на коленях, а вокруг едва заметно дрожал воздух. Невидимая сила удерживала его так естественно, что он даже не почувствовал момента подъёма.

Шейн осторожно опустился.

Ступни коснулись прохладной травы.

Он несколько секунд стоял неподвижно, возвращая себе ощущение веса. Потом размял плечи, шею, пальцы. Мышцы слегка затекли, но не болели. Гораздо сильнее устало сознание.

Информации было слишком много. Эмоций тоже.

Шейн посмотрел на сад.

Вечерний свет уже ложился между деревьями. Фонтан в центре медитативной зоны начинал меняться. Сине-золотые молнии в струях воды стали ярче, а сами потоки ловили первые отблески вечерних огней. Место действительно выглядело сказочным.

Но Шейн уже не мог остаться, он вернулся в свою комнату.

Медицинская система ждала его, как и предупреждал Хранитель. Шейн без лишних вопросов сдал очередную порцию крови, отметил краткое состояние в дневнике и сел на край кровати.

Не думать о будущем не получалось.

Вечерний разговор, которого он ещё не представлял, но уже чувствовал его приближение.

Он лёг, прикрыл глаза и попытался выровнять дыхание.

Тело, ещё не до конца привыкшее к изменениям, требовало восстановления. Мозг, перегруженный знаниями и эмоциями, требовал передышки. Шейн хотел удержать хотя бы одну мысль, разложить всё по порядку, начать с самого простого.

Но сон пришёл быстрее. Шейн провалился в глубокую тьму без сновидений. Перехода от бодрствования к отдыху он почти не заметил. Последняя ясная мысль вспыхнула и погасла уже на границе сна: всё происходит слишком быстро. Слишком сложно.