Я стояла, прислонившись к прохладной стене, пока звук его шагов не затих в коридоре. Воздух в комнате казался сочным, насыщенным — смесью эфирных масел, его сандала и того невысказанного, взрывного напряжения, что осталось внутри, не исчезало. Моё тело всё ещё пульсировало там, где он касался, где ласкающие пальцы оставили невидимые ожоги. Низ живота ныл от неудовлетворённого желания; влажность между ног была одновременно и упрёком, и признанием.
Я неспешно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Холод плитки проникал через тонкую ткань сарафана, но не мог погасить внутренний жар. «Рано или поздно я приду к нему». Слова звучали у меня в голове не как обещание, а как потрясающий приговор внутреннего голоса. Как признание собственной слабости — и одновременно силы влечения, которо
