Он стоял неподвижно, но в глазах — уже не лёд, а раскалённая сталь. Медленно, с холодной расчётливостью, сделал шаг вперёд. Один шаг — но в нём читалась вся его власть, всё превосходство, вся битва, которую он вёл и в которую я не была допущена.
Его тень скользнула по полу — длинная, изломанная, словно хищный силуэт на стене пещеры. И мне вдруг показалось, что эта тень — живое существо, которое тянется ко мне, пытается оплести ноги, не дать уйти.
— Аяз, ты ведь понимаешь, что она для тебя — лишь обуза?
Эти слова ударили, как пощёчина. Я невольно вздрогнула, хотя Оскар даже не смотрел в мою сторону. В груди что‑то сжалось, скрутилось в тугой узел. Обуза. Простое, короткое слово — а во мне оно отозвалось целой бурей: стыдом, гневом, неверием.
Аяз напрягся. Пальцы на моей руке сжались чут
