В полумраке прихожей, в полосе жёлтого света из кухни, время замедлилось. Воздух стал густым, почти осязаемым — пропитанным запахом старого дерева, пыли и чего‑то нового, хрупкого и опасного. Чего‑то, что рождалось между нами прямо сейчас.
Я стояла, прижавшись спиной к прохладной стене. Перед мной — Аяз. Его фигура, залитая контровым светом, казалась одновременно знакомой и чужой. Я всматривалась в его черты, пытаясь уловить малейшее колебание, но видела лишь твёрдую решимость.
Его прикосновение к моей щеке было как удар тока — нежное, но несущее в себе всю тяжесть его обещания и всю глубину моего требования. Я задержала дыхание, чувствуя, как по коже бегут мурашки.
Он не ответил словами. Его глаза, тёмные и бездонные в тени, загорелись тихим, решительным огнём. Он наклонился — медленно
