Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком, будто отсекая меня от той странной, наэлектризованной реальности, что осталась в его палате. Но ночная тишина не принесла облегчения.
Я стояла, прислонившись спиной к холодной двери, и чувствовала, как по мне бегут мурашки — не от холода в коридоре, а от внутренней дрожи. Всё тело гудело, как натянутая струна. Это был не жар желания. Это было что‑то другое — остаточное напряжение от падения, от хриплых команд пожарных, от его стальной хватки на моём запястье, которая сейчас вдруг вспомнилась не как боль, а как отпечаток. И поверх этого — его голос. Тихий. Предлагающий. Словно он протянул мне не руку, а раскалённый уголёк, завёрнутый в небрежную фразу.
«Можешь составить компанию, если не боишься».
Я боялась. Но не его. Я боялась этого чу
