ПЛЕННИЦА ТИРАНА

Глава.5

Поздний час уже окутал весь городок, и по дороге мы не встретили ни души. Даже войдя во двор на нашем пути никого не оказалось. Находясь во дворе, я на мгновение остановилась, чувствуя, как сердце сжимается в груди: двор был невероятно красивым и ухоженным, будто воплощение мечты о гармонии и заботе. Цветы, низенькие и аккуратно подрезанные деревья привлекали внимание. Воздух наполнялся сладким, фантастическим ароматом фруктовых деревьев, свежескошенной травы, и это придавало ощущение свободы.

Мы шли к парадному входу, и я словно погрузилась в сказку: огромная массивная дверь, украшенная замысловатыми узорами и вставками из прозрачного хрусталя, манила своей таинственностью. Внутри меня заиграли эмоции — чувство восхищения и одновременно неясной тревоги: кто же скрывается за этой красотой?

Но стоило мне приблизиться, как Павел резко свернул налево, обходя меня. Внутри был словно другой мир — задний двор, где роскошная идиллия продолжалась, но уже в другом стиле. Тот же аромат цветов, душистый и сладкий, однако я чувствовала, что здесь всё не так просто.

Обойдя дом, мы попали в другую зону, более суровую и рабочую. Всё изменилось в моём восприятии: за стенами тянулись суровые постройки из грубого красного кирпича — явно предназначенного для рутины. Величественный, с грубой строгостью, стоял большой гриль. В другом углу — небольшая каморка, из приоткрытой двери которой выглядывали веники, швабры, разного рода бытовые принадлежности для уборки и ухода за двором.

Наша следующая остановка — простая дверь, лишённая роскоши и украшений, — казалось, была границей между двумя мирами. Она не вписывалась в живописность сада. Будто напоминая, что за ней — повседневная рутина и быт.

Рядом со стеной, недалеко от входа, располагалась лавка — прямо как место отдыха для обслуживающего персонала после тяжёлой работы. Вся картина складывалась из ощущения контраста: с одной стороны — величественный, красивый двор, полный ароматов и утончённости; с другой — суровая рабочая зона, где труд и быт переплетались в одном строгом пространстве.

Интуитивно казалось, что за этим тайным садом скрывается не только красота, но и нечто гораздо более важное, чем кажется на первый взгляд.

Павел мягко и уверенно открыл дверь, которая не казалась запертой, и мы вошли в помещение, которое пахло вкусной едой. В воздухе витали так же сладковатые нотки специй, оттенки свежих трав и пряных смесей. Эти запахи — что-то необычное, чуждое — сразу стало понятно, что здесь живут люди. Обороти такое сочетание трав и специй не любили и не использовали.

Павел включил свет в углу, и мягкое сияние рассеяло полумрак, открыв передо мной просторную комнату. Внутри — настоящая кухня мечты. Просторная, с двумя большими плитами, как в ресторане высокого класса, и несколькими духовыми шкафами. Столы и стулья расставлены по кругу. А сама кухонная мебель вся была обставлена разными вещами — целая гора посуды, ножей, ложек и множества мельчайших столовых принадлежностей. Всё это говорило о том, что здесь ежедневно и добросовестно трудятся люди.

Оглядевшись, я заметила двери с трёх сторон: одна, кажется, вела в дом, остальные больше напоминали кладовые. И к моему удивлению, одна из них оказалась именно той, что нам нужна. Павел подошёл, открыл её, и мне не удалось скрыть удивления и лёгкого волнения. Он повернулся ко мне, кивком пригласил следовать за ним, и я вошла в новое пространство.

Мы оказались в тесном и в какой-то мере даже тёмном коридоре. Тусклый свет едва освещал узкие стены — казалось, что время здесь остановилось. Несколько дверей, скрытых в тени, словно охраняли свои тайны, а в самом конце виднелась тёмная лестница, ведущая вверх. Павел направился к лестнице, и я последовала за ним.

Долгая извилистая лестница, её крутые повороты и тяжёлые ступени наполняли меня трепетом и беспокойством. И вот, наконец, мы оказались в узком коридоре, как я поняла, на самом верху дома. В коридоре было всего несколько дверей, одна из которых была приоткрыта. Я стояла неподвижно, испытывая волнение, смешанное с любопытством и лёгкой тревогой, ведь вероятно одна из дверей предназначена для меня.

- Вам сюда, — мягко, но с несгибаемой твёрдостью Павел указал на ту самую, приоткрытую.

Я замерла, по коже пробежал холодок. Сердце заныло в груди, а внутри зашевелились сомнения и любопытство.

Дверь полностью открылась, и я оказалась в крошечной комнатке — было сильное ощущение, что я попала в особое, скрытое от посторонних глаз пространство. Потолки здесь были наклонными, они уходили вверх, создавая ощущение, будто ты заходишь на чердак или в мансарду. Всё было скромно и сдержанно: небольшая кровать, старенький комод и единственное окно — маленькое, но достаточно освещающее комнату. В голове мелькнула мысль – «наверно лучше, чем клетка или тюремная камера, как полагается пленницам».

За спиной раздался голос Павла, тихий и строго-деловой:

- В конце коридора есть ванная и туалет. Вы можете спуститься тем же путём на кухню — туда, откуда мы пришли. Но дальше идти нельзя. В сад или к центральному входу — запрещено ходить. У всех у нас могут быть проблемы из-за этого. Приём пищи только на кухне, там для вас поставили столик — он в углу, рядом с дверью, откуда мы сюда пришли. Поели — поднимайтесь обратно. Захотите выйти подышать свежим воздухом, можно, но только не дальше лавки, что у входной двери. Запомнили! — и голос его становился всё жёстче, превращаясь в приказ, излучающий холод и безжалостность.

Я слушала, чувствуя, как внутри сжимается комок тревоги и страха. Молча ощущая давление этой строгости, я поняла: здесь правила не обсуждаются, их диктует хозяин. Значит кошмар начинается со входа в эту комнату.

Павел продолжил финальные наставления, словно издеваясь над моим любопытством:

- Вам запрещено с кем-либо разговаривать. На кухне вы встретите работников дома — но с вами никто не заговорит! Это приказ хозяина! Дополнительную одежду и сменное постельное бельё вам принесут позже. И так же …

Я не могла больше слушать и перебила его, не выдержав нервного напряжения:

— Так, а для чего меня купили? — мой голос звучал чуть громче обычного, дрожа от накопившихся вопросов и внутреннего смятения.

Павел строго и без тени колебаний ответил:

— Я не могу это обсуждать! Хозяин сам решит, что с вами делать! Ждите! За вами скоро придут! Но помните…, - он сделал паузу и подняв подбородок добавил. - Правила нарушать нельзя!

Его слова словно холодным уколом пронзили моё сердце, а в душе поднялась буря смятения. Внутри закипели вопросы, и я, теряя терпение, не смогла сдержаться:

— А то что?! — мой голос звучал грубо, я пыталась взять ситуацию под контроль, но в ответ получила лишь его непоколебимый, строгий взгляд.

Павел слегка наклонил голову, словно решая что-то очень важное, и произнёс свою последнюю фразу:

— Хозяин сам решит, как поступить в таком случае!

Когда я смотрела на него, в моих глазах отражалась целая гамма чувств: растерянность, гнев и внутренняя борьба. Передо мной стоял другой человек. Мне он показался скромным и застенчивым, но оказалось, что понять его истинную натуру не так-то просто. За короткое мгновение, его лицо стало холодным и строгим — словно маска, скрывающая настоящую личность.

Он тихо кивнул и развернулся, чтобы уйти, с силой захлопнув за собой дверь. Я даже не успела услышать шум, потому что внутри у меня всё звенело и кипело, а сердце бешено колотилось, не желая принимать эти правила.

Я медленно присела на край кровати, словно боясь, что она вдруг исчезнет и я останусь одна в этом странном, мрачном месте. Внутри меня кипели чувства — тревога, страх и ощущение, что я попала в ловушку, из которой невозможно выбраться. Волнение словно сковывало мои мысли, я не могла от них избавиться, они крутились в голове, не давая мне ни секунды покоя. Этот холодный, безразличный приём только усилил мою тревогу. Осознание того, что это только начало, было подобно острому мечу, пронзающему сердце. Если этот парень такой холодный и строгий, то каковы же обитатели этого дома? Как они все живут, что у них на сердце? И самое страшное — каков хозяин, тот, кто держит всё в своих руках?

Мысль о правилах — «не нарушать их» — вызывала в голове лишь один, но сильный вопрос: какое наказание ждёт за нарушение? Может, здесь как в старинных сказках — секут плетями или что-то ещё страшнее? Не удивлюсь если это так и есть, ведь нормальные люди не покупают других, как рабов.

Каждый раз, когда я пытаюсь представить, что может случиться, во мне просыпается неописуемый ужас — словно эта реальность не имеет ничего общего с моим миром, будто я попала в страшный сон, который никогда не закончится.

И внезапно меня осенила одна мысль: — почему я не сбежала раньше, пока была в пути возможность? Почему я не попыталась сбежать, в том доме, где мы остановились для отдыха — тихо, незаметно? И что с моей волчицей? Я вдруг обратилась к своему внутреннему зверю — своей волчице — в надежде услышать хоть какой-то отклик… Но в ответ — тишина. Полная глухота. Ни единого шороха, ни единого признака присутствия. Что с ней? Где она сейчас? Что за чертовщина творится внутри меня, и в моей душе?

По рукам пробежала холодная дрожь, и по телу начало разливаться страшное волнение. Мне казалось, что лёд с каждой секундой проникает всё глубже под кожу, охватывая всё — пальцы рук, губы, сердце. Нижняя губа задрожала — не от холода, а от страха. Я почувствовала, как холод окутывает меня, замораживая, словно внутри меня что-то замерзает навсегда. Не стала идти в ванную, не в том я настроении чтоб ухаживать за собой и приводить себя в порядок после перелета. Я растворилась в этом мраке. Завернулась в плед, и подтянула колени к груди, чтобы спрятаться от этой неопределённости и хоть немного прийти в себя.

Спать я не могла — мысли не давали покоя. Вся эта тревога, вся эта темнота вокруг — она наполняла меня ужасом. Внутренние страхи, словно кровавая тень, жаждущая разорвать границы моего разума. Я лежала, прижавшись к простыням, и в тот момент мне казалось, что тьма поглощает меня полностью — только грязные, страшные мысли, которые не отпускали меня ни на мгновение, мучая в этом гнетущем одиночестве.