ПЛЕННИЦА ТИРАНА

Глава.2

И вот он — момент, когда всё вокруг наполняется глухим напряжением, словно перед бурей. Я чувствую, как каждая клеточка моего тела замирает, готовая взорваться от нахлынувших чувств. В зале все замерли, и только голос аукциониста разрезает тишину, словно нож по лезвию.

— Двадцать! — выкрикнул кто-то из толпы, и этот шум, этот гипнотизирующий ритм ставок, словно колышущийся мрак, затягивают меня в водоворот ожидания и страха.

— Тридцать! — вторая ставка, и я чувствую, как сердце забилось ещё быстрее, словно в гонке, и с каждым ударом — страх и желание. Внутри всё сжалось, как будто я — хрупкий кристалл, который может разбиться в любой момент, разогретый этой битвой.

Молодой мужчина, чьё лицо было словно картина, полная эмоций, сжался, словно пытаясь спрятать внутри себя мощную волну чувств. Но его глаза — яркие и уверенные — заблестели, когда он, не раздумывая, поднял руку.

— Сорок! — его голос стал громче, и в моей душе затеплилась надежда.

Он действительно хочет меня купить. Почему? Кому я на самом деле нужна? Он иногда прикладывал палец к уху, словно прислушиваясь к скрытому голосу и это вызвало подозрения.

Толпа зашумела, словно горючая смесь из нервов и любопытства. Некоторые перешёптывались:

— Он не понимает, во что ввязывается… Это всего лишь игрушка, ему не нужна такая ответственность...

Я чувствовала, как внутри меня медленно, но неотвратимо нарастает паника. Каждое новое повышение ставки — словно удар по моему хрупкому сердцу, которое сжимается от страха.

— Пятьдесят! — уверенно и потрясающе сильно произносит молодой человек.

В его глазах — решимость, он идёт до конца, и его голос звучит как вызов всем присутствующим. Следующая ставка не заставила себя ждать. Кто-то из толпы — другой голос — выкрикивает:

— Шестьдесят!

Я вижу, как на его лице появляется напряжённое выражение, словно он отправляется в опасное путешествие по реке чувств. Он не сдаётся, несмотря на страх, и продолжает бороться. В его взгляде — пыл, страсть, отчаянная решимость. Но зачем ему всё это? Почему он так стремится заполучить меня?

Мгновения тянутся бесконечно, и вдруг из глубины комнаты раздается сильный и уверенный голос:

— Восемьдесят!

Мои глаза расширяются. Взгляд молодого человека — настойчивый, взгляд толпы — запредельный. В этот момент я чувствую, как внутри меня что-то натягивается до предела, как грань между надеждой и отчаянием.

— Восемьдесят! — повторяет аукционист резко и вызывающе. Словно бросая вызов всему залу, он поднимает молоток, и каждая клеточка моего тела замирает в ожидании.

Мой покупатель — его лицо покраснело, кажется, он сжимает кулаки, его взгляд ясен и полон ярости. Внутри меня рождается неопределённое чувство — желание убежать, заплакать или же бороться.

— Сто! — вдруг кричит он. Его голос звучит как взрыв, полный волнения и решимости, — звуки этого слова словно перекрывают всё остальное. Внутри меня просыпается трепет — я чувствую, как сердце бьётся в бешеном ритме, словно я — единственный и самый важный предмет в этом мире.

Воцаряется тишина. Его взгляд — цепкий, напряжённый, словно уличный фонарь, который вот-вот погаснет. Он сжимает кулаки в ожидании последнего слова.

— Один! — произносит аукционист, и в этом числе слышны отчаяние, надежда и страх. В зале начинается глухой шёпот, словно кто-то предчувствует трагедию.

И вдруг — громкий крик:

— Два! — и его голос дрожит на грани, превращаясь в крик вызова.

— Сто тысяч! — неукротимый голос, заглушающий волны волнения, словно бросает вызов всему миру.

Его слова, как стрела, пронзают зал, и я чувствую, как внутри меня разгорается огонь. Аукционист, тяжело вздохнув, с облегчением и вызовом поднял молоток:

— Продано! — и этот звон, словно гром, разрывает меня изнутри.

Шорохи, шёпот, и весь зал погружается в гул — а я, на грани слёз, чувствую, как моё сердце бешено колотится от смеси страха, обиды и какой-то неведомой, хрупкой надежды. Мой голос теряется в этом шуме, но в глубине души я знаю — меня продали. А молодой человек, этот загадочный покупатель, исчез — словно растворился в толпе, оставив лишь следы своих желаний и моего страха.

Мои торги окончены. Меня продали. Внутри всё застыло, словно сердце вдруг перегорело, оставив после себя лишь холодную пустоту.

В зал вдруг входит мужчина и я неконтролируемо начинаю смотреть на него и следить за ним взглядом. В этот момент мне показалось, что моё сердце пронзила острая боль. Я мельком взглянула на него, и в тот миг всё внутри меня словно затуманилось. Его присутствие действовало на нервы, как острый нож, кололо и оставляло ощущение тревожной опасности. Не понимала почему, но он привлекал моё внимание и заставлял искать его в толпе. Но что странно – но тоже смотрел и не отрывал своего взгляда от меня.

Его глаза — холодные, загадочные, как драгоценный камень, скрывающий тёмные, глубокие тайны. Несмотря ни на что, в них пульсировала какая-то мрачная сила, словно он мог разглядеть не только моё лицо, но и всю мою душу сквозь тонкую ткань. Я чувствовала, как напрягаются мышцы его тела, словно он вглядывается в меня, словно способен проникнуть внутрь и ощутить всё, что я скрываю.

Когда он появился — высокий, властный, словно вышедший из тени, словно существо из другого, невидимого мира, — во мне вспыхнуло что-то очень необычное: лёгкое, едва уловимое покалывание вдоль кожи. Это было похоже на пробуждение древних инстинктов, давно погребённых в глубинах памяти. Но я сама была как в тумане — словно тонкая пелена окутывала мой разум и чувства, сковывая невидимыми магическими узами. Я не понимала, почему моё сердце бьётся так часто и сильно, что внутри всё сжимается, словно я — капля воды, попавшая в руку неумолимого врага.

Я чувствовала, как внутри меня всё кричит о том, что я всего лишь вещь, не имеющая права голоса, не имеющая права выбора. Никому не было дела до моих желаний, моих мечтаний. Просто вещь. И я, разрываемая болью и отчаянием, знала, что обречена.

Снова появляется мой покупатель, тот самый молодой человек и приблизившись к этому мужчине, показывает на меня и словно отчитывается за проделанную работу. Не уже ли это он – настоящий покупатель? И для него шла такая борьба?

Мой мир меркнет окончательно. Из его рук мне точно не вырваться, а вся моя иллюзия свободы — это лишь тонкая бумажная маска, которую кто-то едва заметно срывает.

Он стоял в тени этого мрака — без лица, без эмоций — словно олицетворение тайны и ужаса, и притягательная сила его фигуры не отпускала мой взгляд. Внутри просыпалась тревога, смешанная с надеждой, — борьба противоположных чувств, которая не давала мне спокойно дышать. О чём он думает? Что скрывает его молчание? — Я не могла понять ни его взгляда, ни его тёмных теней. Но у меня было ощущение, что я для него не просто товар. Что-то тянуло меня к нему с силой, которую я не могла объяснить.

И в этой тишине, наполненной долгими мгновениями словно застывшего времени, я стояла на грани ожидания. Ожидания встречи с человеком, который определит мою судьбу. Моё сердце словно бьётся в страхе и надежде одновременно. Я почти не знала его — кто он, зачем здесь, чего хочет. Я не могла понять: станет ли он моим спасением или погибелью? Это была игра — опасная и таинственная, и я чувствовала, что всё зависит от него… От того, что произойдёт дальше.

Я не знала, что ждёт меня. Для них я уже не человек, а просто предмет, вещь, которая теперь принадлежит кому-то другому. И это ощущение было невыносимым: я — бесформенная тень, которая, стоит лишь взглянуть на неё, становится всего лишь материалом для их желаний и экспериментов.

Меня повели по длинному, тускло освещённому коридору. Свет, проникавший сюда, становился всё слабее и слабее и совсем исчез у выхода, словно исчезли все мои надежды и мысли. Во мраке я ощущала лишь едва уловимый запах — дорогих духов, лаванды и чего-то ещё, чего я не могла понять. Кто-то прошептал где-то в темноте:

— Она так хороша. Уверен, она станет настоящей находкой.

Эти слова эхом отозвались в моей голове, вызывая ощущение, что я — товар, ценнее золота или редчайших драгоценных камней. Каждое слово — как удар ножом. Я повернула голову, уловила аромат дорогих духов, ощутила их сладкий, насыщенный запах, но никого не увидела. Никого, кто бы говорил, — всё, что я знала, — лишь чей-то чужой голос.

Внезапно дверь распахнулась, и яркий свет автомобильных фар словно ударил меня молнией — ослепительный, беспощадный, сжигающий последние капли надежды. Тело обдало холодом с улицы и теплом зловещего страха одновременно. Я почувствовала, как меня быстро, почти силой, накрыли чем-то вроде плотного пальто, и тут же всё вокруг погрузилось в кромешную тьму. На глаза накинули ткань, и я мгновенно потеряла зрение. Какой ужас — я никогда раньше не теряла зрение! Слепота болезненно пронзила меня, словно волна холода, мгновенно пробежавшая по всему телу. Меня охватило чувство беспомощности.

«Куда меня ведут?» — думала я, стиснув зубы и изо всех сил пытаясь сдержать паническую дрожь и страх. Я сжала кулаки, борясь с этим непрошеным чувством.

Меня взяли за плечи и крепко сжали с обеих сторон. Буквально вынесли на улицу, и я ощущала каждое мгновение: холодный воздух обдавал моё разгорячённое от страха лицо, а я, словно птица в клетке, оказалась в плену своих страхов.

— Успокойся, — сказал мужчина. Его голос был мягким, как тёплое одеяло в ненастную погоду. — Мы тебя не обидим.

Но как я могла думать о спокойствии, когда внутри бушевал шторм? С каждым шагом мой разум кружился в головокружительном вихре, рисуя самые страшные картины возможной судьбы. Я представляла себя экзотической игрушкой в тёмных руках или частью нечистого эксперимента, где моя судьба решается в ходе тёмных заговоров. Внутри меня всё дрожало и кричало — зная, что впереди меня может ждать всё — любое зло и никакого спасения..

Меня посадили в машину, и ощущение замёрзших дверей мгновенно окутало меня холодной тенью. Щёлкнули замки блокировки — и в сердце тут же вгрызлась безмолвная тишина. Вокруг царила абсолютная пустота: ни звука, ни движения, только моё тихое дыхание и мучительное биение сердца в груди. Рёв мотора заставил у меня задрожать. Машина взревела, и звук двигателя заполнил всё пространство, вызвав у меня волну тревоги и неопределённости — как будто меня охватило невидимое давление, сжимающее и давящее изнутри.

Я пыталась понять — кто ты? — шептала я себе под нос, хотя голос мой срывался, скованный ужасом. Я чувствовала, как страх сдавливает моё горло, лишая возможности закричать или даже свободно вздохнуть — только тихое, мучительное бормотание, словно зов из далёкой тьмы.

— Умница, — услышала я мягкий, спокойный голос, который в этой тишине казался мне чужим и даже зловещим. — Скоро ты всё поймёшь.

Я не могла понять, что имелось в виду под словом «умница» — это было похоже на обещание, но весьма двусмысленное. Что меня ждёт дальше? Какие испытания, какие доли секунды моего неизвестного будущего?

Колёса подпрыгивали на неровной дороге, ухали в ямах, и от каждого резкого толчка моё тело сотрясалось, словно в трясине страха. А внутри меня всё кипело и бушевало: я задавалась мучительным вопросом — это мой новый дом? Это моя судьба?

Меня пронзил аромат — яркий и насыщенный, с нотками цитрусовых и кожи, смешанными с чем-то очень сладким и обманчиво приятным. Внутри — как будто капля помады или лёгкий парфюм. Каждый запах по-своему воздействовал на меня, отвлекая от страха, немного облегчая моё состояние, помогая изо всех сил сосредоточиться и понять, что происходит.

«Я должна понять, что происходит», — твёрдо решила я, собравшись с мыслями и стараясь не поддаваться панике. Может, это просто шутка? Какой-то безумный эксперимент, или я — героиня собственного кошмара, которому не видно конца?

— Мы позаботимся о тебе, — снова услышала я этот голос, чуть громче и спокойнее, словно его окутывало тёплое одеяло. — Теперь ты с нами.

Эти слова стали для меня невыносимым приговором. Смогла лишь тихо всхлипнуть, чувствуя, как ощущение потерянности и безысходности глубоко проникает в мою душу. Я — одинокая, беспомощная в этом бескрайнем, чужом пространстве, и каждое мгновение — это долгое, мучительное ожидание того, что грядет.

Машина продолжала движение — долго, утомительно, словно не желая признавать моё отчаяние. Я не могла ни расслабиться, ни привести в порядок мысли, переполненные страхом. Внутри всё кипело, сердце билось всё быстрее и быстрее, и когда машина наконец остановилась, я почувствовала, как медленно открываются двери.

— Пора выходить, — произнёс он с ухмылкой, прозвучавшей слишком холодно и жестоко.

Я почувствовала, как у меня подкосились ноги, словно сама земля отказывалась меня держать. Больше ничего не осталось — только этот неизведанный, опасный и таящий в себе угрозу мир, в который мне пришлось войти. И в этот момент у меня возникло ощущение, что вся моя жизнь — всего лишь одна длинная игра, в которой мне нужно было лишь сделать шаг в неизвестность.

Игра с моей жизнью началась в ту самую секунду, когда я сделала шаг и вышла из машины. Бежать некуда...