ПЛЕННИЦА ТИРАНА

Глава.10

Холод. Он проникал внутрь, как ледяная игла, прокалывая кожу, мышцы, добираясь до самого сердца.

Боль. Она была везде — в каждой клетке, в каждом нерве. Руки, ноги, спина — всё будто было изломано, разорвано на части. Кожа горела, будто её обожгли кислотой, а ссадины и царапины пульсировали, напоминая о том, что я жива. Но это была не та жизнь, которую я хотела.

Душа... она будто покинула меня, оставив внутри пустоту, заполненную только горьким вкусом отчаяния. Физическая боль переплеталась с ноющей душой.

Я была волчицей, оборотнем, существом, которое должно быть сильным, неуязвимым. Но сейчас я чувствовала себя слабой, униженной, раздавленной. То, что произошло, было против моей воли. Он хоть и пытался доставить мне удовольствие, но какое может быть удовольствие, когда внутри только страх, отвращение и желание сбежать? Даже если он был таким же, как я, даже если это не было чем-то противоестественным для моего вида, это не меняло главного — я не хотела этого. И это оставило во мне глубокую рану, которая, кажется, никогда не заживёт.

Я осталась лежать на полу, холодном и жёстком, натянув на себя плед, который нашла под кроватью. Меня трясло, будто в лихорадке. Зубы клацали, тело содрогалось от каждого движения, усиливая боль. Я пыталась согреться, но это было бесполезно. Холод шёл изнутри, из той пустоты, которая теперь была на месте души.

Скрутилась калачиком на матрасе, стараясь не двигаться. Каждое движение было пыткой. Каждый вдох — напоминанием о том, что я всё ещё здесь, в этом кошмаре. За окном постепенно светало, но я даже не заметила, как ночь сменилась утром.

Волчицы во мне так и не было — она будто спряталась, оставив меня одну с этой болью, с этим стыдом и с этим страхом. Регенерация, которая обычно заживляла раны за считанные часы, теперь, казалось, отказала. Моё тело было разбито, и заживать это будет долго. Очень долго.

С этими мыслями я как-то уснула. Видимо, тело просто сдалось, не в силах было больше бороться. Сон принёс свои кошмары — мне снился пожар. Горел дом, а я была внутри, окружённая пламенем. Но я не пыталась убежать. Я стояла там, смотрела на огонь и ждала, когда он поглотит меня. Странное ощущение — будто я уже смирилась с этим. Смирилась с тем, что ничего не могу изменить.

Что-то холодное коснулось моей кожи — и я вздрогнула, резко распахнув глаза.

Передо мной стояла тень. Темный силуэт, склонившийся надо мной, застыл в тишине. Свет из коридора резал глаза, и я не сразу разобрала, кто это. Сердце замерло.

Неужели он вернулся?

Неужели это снова начнётся?

Я резко дёрнулась назад, плед натянулся до подбородка, будто этот жалкий кусок ткани мог стать хоть какой-то защитой. Тело пронзила боль — мышцы напряглись, готовые к удару, к новым страданиям. Дыхание стало частым, прерывистым, пальцы впились в ткань, будто пытаясь вцепиться во что-то реальное.

Но... силуэт был слишком маленьким. Не таким огромным, как он.

Я медленно подняла голову, всматриваясь в темноту. И в какой-то момент смогла разглядеть – это была Даша.

Губы задрожали. В груди что-то оборвалось, и вдруг стало так горько, так невыносимо обидно, что я прижала край пледа к лицу и разрыдалась.

Будто все эти часы я держалась из последних сил. Будто мой разум, мое тело, моя гордость — всё это было лишь тонкой плёнкой, которая сейчас лопнула. И я больше не могла. Просто плакала.

А она стояла передо мной, тихая, растерянная, и кажется не понимая, что происходит – просто молчала.

Она потянулась ко мне, её руки были тёплыми и мягкими. Поправила плед, укрыв мои плечи, и смотрела на меня глазами, полными растерянности и беспокойства.

— Что случилось? Что с тобой? — её голос дрожал, как будто она уже знала ответ, но боялась его услышать.

Я сжала зубы, пытаясь собрать последние силы. Голос был хриплым, почти шёпотом:

— На меня напали...

— Кто? — её глаза округлились, и она будто отшатнулась, хотя физически осталась на месте.

Я закрыла глаза, чувствуя, как боль снова накрывает меня волной.

— Не знаю... Но это был не человек...

— В смысле? А кто? — её голос стал громче, и в нём всё ещё слышалось недоумение.

— Монстр... Чудовище... Не знаю, как его правильно назвать..., — мои слова были наполнены отчаянием.

Мне не хотелось разбираться, не хотелось думать об этом. Всё, чего я хотела сейчас, — это чтобы кто-то взял на себя часть моей боли, чтобы кто-то просто был рядом.

— Как монстр? Откуда? — она не унималась, её вопросы становились всё настойчивее.

Я скривилась от боли, сжавшись под пледом. Нет, сейчас не время для этого. Не время для объяснений.

— Что ты здесь делаешь? — я резко сменила тему, пытаясь отвлечь её. — Тебе не влетит за то, что ты сюда пришла и говоришь со мной?

Она вздохнула, но не отступила.

— Ты не пришла ночью. Тебя не было на завтраке, обеде, и уже наступил ужин, а тебя всё нет, — она подошла ко мне со спины, её руки осторожно обхватили мои плечи, помогая мне сесть. — Мне разрешили сегодня приготовить пирог для всех, я решила тебя угостить. И принесла чай.

Я прислонилась к кровати, укутавшись в плед, и смотрела на неё, не отрывая взгляда. Она поднесла ко мне кружку, её пальцы коснулись моих, и я почувствовала, как тепло от чая медленно проникает в мои ладони.

— Попей, согрейся, у тебя прохладно, — она подняла голову, оглядывая комнату, и вдруг её взгляд остановился на окне. — Ну конечно, — вскочила она и направилась туда. — У тебя окно приоткрыто, и оттуда дует.

Она закрыла окно, и холодный сквозняк исчез. Вернувшись ко мне, она села рядом и накинула на меня одеяло, которое слетело на другую сторону кровати... когда он скидывал меня на пол с матрасом.

Я сжала кружку крепче и немного отпила. Она сидела рядом, тихая, но такая настоящая – наполнив мое одиночество светом.

Какое-то время помолчав, она вдруг снова заговорила:

— Откуда в нашем доме монстр? — её голос дрожал, будто она сама не верила в то, что произносит. — Как это вообще возможно?

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от усталости.

— Не знаю…, — выдохнула я, и воздух вышел из лёгких вместе с последними силами. — Ты не ответила… Тебя же будут ругать за меня…, — голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. Я опустила голову, сжимая кулаки. — Не хочу, чтоб из-за меня кому-то причинили боль… Мне и так уже достаточно.

Её пальцы осторожно коснулись моего плеча, лёгкое, тёплое прикосновение.

— Не переживай…, — она говорила тихо, будто боялась, что нас услышат. — Меня сегодня не будут искать. Даже не додумаются, что я могу быть у тебя. Но про нападение я расскажу.

Я резко подняла голову. Лёд пробежал по спине.

— Каким образом? — голос звучал резче, чем я хотела. — Под каким поводом?

— Скажу, как есть! Ты не приходила поесть, я пришла проверить и нашла тебя здесь…, — она замолчала, будто передумала. — Просто… не будем говорить, что я приносила еду и мы разговаривали, хорошо? — её голос стал тише, почти виноватым. — Я даже не знаю, что мне за это будет… Но просто не хочу рисковать. Понимаешь?

Понимала ли я? Да. Но от этого не становилось легче.

— Разве кому-то до меня есть дело? — пробормотала я, глядя в пол.

— Конечно! — она почти взвизгнула. — Мне есть дело и вчера, когда мы подавали ужин, хозяин про тебя спрашивал.

Лёд сменился огнём. Я подняла взгляд, впиваясь в неё.

— И что он спрашивал? Вспомнил вдруг, что я существую? — голос дрожал, слёзы снова подступали. — Даже не знаю, что лучше — сидеть здесь, как затравленный зверь, или быть его игрушкой.

Она нахмурилась, будто я сказала что-то несправедливое.

— Я не могу поверить, что он тебя купил. Это невозможно! — её тон стал защитным, почти фанатичным. — Да он строгий, грозный и я бы сказала резкий. И не самый простой по характеру, но он не такой…

— Не такой — а какой? — перебила я, чувствуя, как злость поднимается из глубины.

— Он многое для нас сделал! — она разгорячилась. — Наше поселение существует благодаря ему. Он нас оберегает, мы все работаем во благо города, которым он руководит…

— Стоп! — я резко остановила её. Голова гудела от боли. — Кто он вообще? Как обычный человек может руководить городом?

Она замялась.

— Нуу… Я не знаю, как его должность называется, но он кто-то важный. К нам часто приезжают гости из правительства и даже…

— Ладно-ладно, важная шишка — я поняла, — скрипя зубами, махнула рукой.

Какой же это был абсурд. Встреча с Дашей, которую я ждала, и на которой готова была впитывать каждое слово, сейчас наконец-то случилась, но у меня нет ни малейшего желания что-то выяснять об этом жутком человеке. Всё, что я чувствовала сейчас — это ярость.

Он ещё ничего мне не сделал. Только запер. Только оставил одну. Но я уже ненавидела его всем сердцем.

Она притихла, сидя рядом, её взгляд устремился куда-то в пустоту. Я же опустила голову, уставившись на кружку с чаем. Пар поднимался тонкой струйкой, но я даже не почувствовала его тепла. Вопросы копошились где-то внутри, но сил и желания задавать их не было. Поэтому я молчала, сжимая кружку так, будто она могла стать моим якорем в этом хаосе.

Но Дашу хватило не на долго, и она снова первая заговорила:

— Давай свожу тебя в ванную. Думаю, горячая вода смоет усталость. Станет легче, - её голос прозвучал мягко, будто она боялась меня ранить.

Я не стала сопротивляться. Просто кивнула, не поднимая глаз, и попыталась встать. Она тут же подхватила меня под руку.

Каждый шаг был пыткой. Ноги будто были наполнены свинцом, а внутри всё ныло. Между ног жгло, боль пульсировала, напоминая о том, что произошло. Плечи, исцарапанные и с синяками, кричали от каждого её случайного

касания. Я вздрагивала, сдерживая стоны, но они всё равно вырывались — тихие, хриплые, словно из глубины.

Я стояла под душем, чувствуя, как вода стекает по коже, смывая кровь, грязь, следы его рук, его губ, его дыхания.

Тело очистилось. Но душа... она осталась запятнанной.

Раны затянутся. Синяки исчезнут. Но душа? Она словно была разбита на тысячи осколков, и я не знала, как её склеить.

Я стояла под струями воды, закрыв глаза, чувствуя, как горячая вода смывает всё, что было. Но внутри всё равно оставалась пустота.

Когда я вышла из ванной, комната уже не была той тёмной, холодной клеткой, в которой я провела последние часы. Даша успела навести порядок — злополучный матрас вернулся на своё место, кровать была аккуратно застелена, и даже воздух казался свежее. Она стояла у кровати с подносом в руках, на котором лежал аппетитный кусочек мясного пирога. Аромат мгновенно коснулся моего носа, и мой желудок отозвался громким урчанием.

— Тебе надо поесть. Ты целый день ничего не ела, — её голос был мягким, ласковым, словно она разговаривала с ребёнком.

Я кивнула, не в силах сопротивляться. Она села на край кровати, держа поднос так, чтобы мне было удобно есть. Я взяла кусочек пирога, ощущая его тёплую текстуру пальцами, и осторожно откусила. Вкус разлился по рту, и я вдруг поняла, как сильно была голодна. Запивая чаем, я украдкой смотрела на неё, пытаясь разгадать её мотивы.

Почему она мне помогает?

В прошлый раз она тряслась от страха, боялась даже слова лишнего сказать. А сейчас? Она рисковала, пришла ко мне, помогает, кормит. В голове всё перепуталось, и я не могла сложить пазл. Спрашивать не хотелось — вдруг мой вопрос её спугнёт, и она уйдёт, снова оставив меня одну.

Я повернула голову к окну и заметила, что уже стемнело. Не заметила, как пролетел день, проспав его на полу в этой комнате.

— Все уже ушли? — тихо спросила я, глядя на Дашу.

Она резко подняла глаза, словно я напомнила ей о чём-то важном. На её лице мелькнула тень тревоги, но она быстро взяла себя в руки.

— Да, — она махнула рукой, будто отмахиваясь от своих мыслей. — Наверное, разошлись уже по домам.

— А тебе с ними не надо уходить? — спросила я, чувствуя, как внутри меня разгорается любопытство.

Она замялась на секунду, её взгляд стал немного рассеянным.

— Надо. Но мужа сегодня нет дома, искать меня никто не будет. Так что я пока не тороплюсь, — она улыбнулась, но эта улыбка была странной, будто натянутой.

Я не могла не заметить этой неискренности. Даша была хорошей девушкой — открытой, искренней, и точно не умела врать. Но сейчас она что-то скрывала, и это было очевидно.

Я опустила взгляд на тарелку, чувствуя, как в груди шевелятся сомнения. Но задавать вопросы не стала. Потому что боялась, что правда окажется ещё страшнее, чем я могу себе её представить.

Она убрала посуду, помогла мне лечь, поправила одеяло и, не сказав ни слова, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Тихо. И сразу стало пусто.

Меня охватило волнение — я снова одна. В комнате стало тихо настолько, что я могла слышать собственное дыхание. А что, если он опять придёт? Что, если он появится снова, когда наступит полночь? Я не переживу этого ещё раз. Теперь страх жил внутри меня, пульсируя в каждом ударе сердца. И, возможно, он не отпустит меня никогда.

Но тут дверь снова распахнулась - Даша. Она вошла, держа в руках небольшой свёрток. Её лицо было сосредоточенным, будто она несла что-то важное.

— Я заметила у тебя кровь. Воспользуйся этим, — она протянула мне запакованный, аптечный свёрток марли. — Это будет мягче, чем обычные средства гигиены.

Пока я занималась марлей, она что-то достала из кармана — небольшой тюбик. Выдавив немного мази на палец, она протянула руку ко мне, чтобы смазать мои раны.

Я дёрнулась.

Не потому что была против. Просто теперь любое прикосновение заставляло меня вздрагивать. Страх стал моей второй кожей.

— Не переживай, это простая заживляющая мазь, чтобы помочь, — её голос был мягким, но твёрдым. Она подняла на меня глаза, ожидая моего согласия.

Я кивнула, стараясь не дрожать.

Её пальцы осторожно коснулись моих плеч, шеи, спины и рук. Каждое движение было медленным, будто она боялась причинить мне боль. Я сидела, чувствуя, как мазь слегка холодит кожу и ослабляет жжение.

Пока она занималась мной, я разглядывала её, пытаясь понять - в чём же заключаются перемены? Почему именно сейчас она пришла? В прошлый раз она была напугана, а сейчас? Она была спокойной, почти уверенной.

Этот дом был полон тайн — начиная от ворот, которые охраняли свои секреты, и заканчивая его хозяином, этим загадочным человеком, о котором я ничего не знала.

Раньше я рвалась докопаться до истины, но сейчас... Сейчас мне было всё равно.

В этом доме мне плохо — вот всё, что меня сейчас беспокоило. Остальное казалось далёким, неважным, словно я смотрела на всё сквозь толстый слой стекла.

Даша закончила, её пальцы осторожно убрали тюбик обратно в карман. Она посмотрела на меня, словно хотела что-то сказать, но промолчала.

И я тоже молчала. Потому что слова казались лишними.