ПЛЕННИЦА ТИРАНА

Глава.1

Аукцион

Я стояла в глубине просторного зала, окружённая ярчайшим светом, который отражался от кристаллов огромной люстры, словно сотни маленьких лучей, отбрасывающих мерцающие блики на белоснежные стены. Свет был холодным и беспощадным, напоминая о той невидимой грани, которая отделяет нас от чего-то невероятно опасного. В этот момент всё казалось слишком нереальным, как в страшном сне, от которого невозможно проснуться.

Рядом со мной, в тени, стояли несколько девушек. Их тела были скованы страхом — ткани платьев, смятые и трепещущие, ниспадали на пол, обнажая смущённые лица и дрожащие руки. В воздухе висел странный, неприятный коктейль запахов: духи, смешанные с запахом страха и пота, — всё это сливалось в гнетущую смесь, от которой сердце билось чаще, а дыхание становилось тяжёлым.

Моё сердце билось так громко, что я слышала его стук в ушах — горячее, неукротимое и тревожное. Яра, младшая сестра Виктора Стальцова, тихо сидела на стуле, словно зажжённая свеча. Её глаза тускло блестели, она отчаянно пыталась скрыть страх и подняла на меня взгляд. Её лицо было бледным, как мрамор.

- Мы должны что-то сделать, — прошептала она дрожащим голосом. Её глаза наполнились слезами, и у меня сжалось сердце от переживаний. — Неужели мы просто позволим им...

Я попыталась придать своей руке хоть какую-то уверенность, хотя внутри у меня было пусто и я чувствовала себя беспомощной. Я постаралась выглядеть более спокойной, чем чувствовала себя на самом деле, поправила обтягивающее платье, которое было чуть тесноватым, словно пыталось сдавить не только моё тело, но и мою веру.

- Не теряй надежды, — сказала я ей, стараясь говорить твёрдо. — Если Виктор узнает, он обязательно нас найдёт.

Яра зябко моргнула, её глаза наполнились слезами, и я почувствовала, как внутри меня тоже закипает тревога.

- А что, если он не успеет? — тихо спросила она дрожащим голосом. — Что, если он даже не знает, где нас держат? Это место похоже на кошмар, и я чувствую, как всё вокруг превращается в страшную ловушку…

В этот момент дверь с глухим грохотом распахнулась, словно внутрь ворвалась сама тьма. В коридоре показались двое мужчин — статных, в строгих чёрных костюмах, словно живые тени. Их взгляды настороженно скользили по нам, словно они оценивали каждую из нас. Один из них, высокий, с холодным, почти металлическим выражением лица, подошёл к Яре.

- Время подготовки, — произнёс он, и его голос прозвучал как стальной нож, рассекающий воздух. — Убедитесь, что всё выглядит идеально. Следите, чтобы ошейники не сломались, и обязательно прикрепите к девушкам бирки! — скомандовал он, и второй мужчина кивнул в знак согласия.

Я до боли сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё закипает. Во мне нарастало сопротивление, ярость, и я не могла оставить всё как есть. Слова вырвались из моей груди:

- Мы не просто «товар», — твёрдо произнесла я. — У нас есть своя жизнь, свои мечты!

Мужчина придвинулся ближе и взглянул на меня со знакомой холодной улыбкой. Его глаза заблестели от интереса, словно он услышал какую-то забавную шутку.

- Мечты? — повторил он медленно и зловеще. — А у ваших покупателей другие — более интересные мечты. Расслабься, крошка. Скоро у тебя начнётся новая жизнь.

Я не сдавалась и продолжала говорить, вздёрнув подбородок. Голос у меня дрожал, но я старалась держать себя в руках.

- Твоя новая жизнь — это не жизнь! — с вызовом прошептала я. — Я никогда её не приму.

Он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, но в нём послышались угрожающие нотки:

- Ты очень бойкая, малышка. Но помни: если будешь слишком возмущаться, всё может закончиться очень плохо!

Внутри у меня всё закипело, сердце бешено колотилось, а руки дрожали, как листья на ветру. Весь этот беспощадный мир казался сценой из кошмарного спектакля, где я — всего лишь марионетка в руках жестоких людей, и я понимала, что выхода нет.

Я наклонилась к Яре, её лицо было искажено страхом и отчаянием. В её глазах я увидела ту невыносимую боль, которая разрывала сердце. Мой голос и страх слились в одном шёпоте, словно в попытке удержать последний огонёк надежды во мгле безысходности.

- Мы должны держаться вместе, — прошептала я, стараясь, чтобы каждое слово звучало весомее, сильнее. — Если нас разделят, шансов спастись уже не будет.

Яра кивнула. Её губы дрожали, а в глазах собирались слёзы, словно капли дождя, которые вот-вот вырвутся наружу. Её маленькое личико было полно страха, и я почувствовала, как внутри меня сжимается тревога — ведь я понимала, что эту ночь мы запомним навсегда, как один страшный кошмар, ставший реальностью.

В этот момент сердце сжалось, словно придавленное тяжёлым камнем, и вдруг дверь с глухим стоном снова распахнулась. В комнату вошла женщина. По-другому и не скажешь — её внешний вид был полной противоположностью нашей хрупкой уязвимости. В откровенном наряде, с ярким агрессивным макияжем, словно за её дерзостью скрывалась ещё большая опасность. Она взглянула на нас с презрением, словно мы были кусками грязи, которые нужно просто протереть и выбросить.

- Не тратьте время на слёзы! — её голос прозвучал холодно и жёстко, как лезвие. — У вас нет шансов! Научитесь приспосабливаться, и, возможно, вам повезёт.

Её слова были как острый нож — они ранили нашу надежду и заставили сердце сжаться от чувства безысходности. Я взглянула на Яру — наши взгляды пересеклись, и в них было столько тревоги и решимости, словно мы обменялись обещанием: даже в этом аду мы не позволим себе сдаться.

Несмотря на то, что всё вокруг рушилось, внутри нас всё ещё горел тусклый, но непоколебимый свет надежды. Этот свет говорил мне, что даже в самую тёмную ночь можно найти искру для борьбы. Мы были готовы бороться до конца, потому что другого выхода у нас не было. Мы пообещали друг другу не сдаваться и идти вперёд, несмотря ни на что.

Меня словно затошнило, когда я оказалась в этом мрачном, затянутом паутиной зале, наполненном густым туманом и едким запахом сигаретного дыма. Тусклый свет едва освещал сцену, создавая ощущение полумрака, в котором каждый предмет казался островком в море отчаяния. Здесь, в этой полутёмной тишине, стояли мы - девушки-волчицы, наши фигуры словно были вылеплены из театрализованной ночи. В сексуальных платьях, которые нас заставили надеть специально, чтобы нас было лучше видно, сверкали глаза — хищные и игривые, порой вызывающие трепет и в то же время отчаянное желание. В глубине наших взглядов было что-то нечеловеческое — смесь притягательности и угрозы. Мы напоминали диких животных, готовых в любой момент наброситься на свою добычу, и это только усиливало желание гостей обладать нами, заполучить эту загадочную силу.

Я чувствовала, как внутри меня пробуждается нечто тёмное и сильное — та интимная смесь возбуждения и страха, которая витает в воздухе повсюду. Гости — потенциальные покупатели — сидели, словно охотники, оценивающие каждую девушку, каждую из нас, как товар, подготовленный к продаже. Их холодные, пронизывающие и острые взгляды оценивали каждое движение, каждую мельчайшую деталь — и я знала, что от этой оценки зависит наше будущее.

Я невольно чувствовала, как их внимательные взгляды проникают сквозь меня, ведь я была всего лишь товаром на продажу, улавливая каждую мою черту, каждое движение. Внутри меня всё тревожно пульсировало: страх, искушение, желание оставить всё позади — всё смешалось в одной неразделимой боли.

Меня охватила дрожь, будто я стою на краю пропасти и стоит мне сделать одно неосторожное движение — и я упаду в бездну. Но мне нужно было держаться, хотя это казалось невозможным.

Первой на центр подиума вывели меня. Я старалась сохранять стойкость, но внимательный зритель заметит, как в моих глазах мелькает тревога и страх, как в них протянулись тонкие нити страдания. Я быстро окинула взглядом толпу, словно надеясь на каплю милосердия, на шанс сбежать.

Мой взгляд внезапно упал на одну фигуру — на молодого человека, который не сводил с меня глаз. У него было вытянутое, неуверенное в себе лицо с неуклюжей улыбкой, словно он пытался скрыть свои истинные чувства. Он пристально вглядывался в меня, словно искал во мне нечто большее, чем просто образ на сцене. Его взгляд был полон желания, в нём читались нерешительность и вера в то, что он сможет завоевать моё внимание или, может быть, увести меня с собой.

Аукционист громким и напряжённым голосом произнёс:

— Начальная ставка — десять тысяч! — слова аукциониста прогремели, словно гром, нарушив спокойствие зловещей ночи. Его голос звучал громко и вызывающе, наполняя зал напряжением, и все взгляды устремились к нам — на сцену, где судьба каждой из девушек висела на волоске.

В этот миг, внутри меня, взорвалось негодование – я не должна здесь находиться! В груди разгорался тихий огонь желания выжить и сохранить свою свободу. Но как? Выхода не видно...