ПЛЕННИЦА ТИРАНА

Глава.3

Долгая и тягостная дорога поглотила меня целиком. Время тянулось бесконечно — всё тело словно превратилось в застывший комок, лишённый чувствительности и подвижности. Каждая поза, в которой я сидела, становилась пыткой, а страх перед каждым неловким движением постепенно оседал внутри, словно ледяная глыба. Это и был один из тех моментов, когда можно было ощутить себя не человеком, а пленницей — безвольной фигурой, словно закованной в броню страха, боящейся даже пошевелиться.

Когда, наконец, спустя невыносимо долгое время, я сделала над собой усилие — словно преодолела внутреннюю стену — и вышла из машины, сердце билось так громко, что, казалось, его было слышно даже за стенами этого мрака. Я боялась сопротивляться, боялась последствий, ведь неизвестность нависала надо мной, словно мощная тень. Я не знала, что может произойти, если я буду сопротивляться и потому, словно моя воля иссякла, я покорно подчинилась и в отчаянии сделала шаг навстречу миру, который казался враждебным и чужим.

Двери машины, которые так любезно мне открыли, мягко скользнули в сторону, и я нервно сделала первый шаг на свежий, яркий свет. И тут же меня словно ослепило: солнце было настолько ярким, что зрение не сразу привыкает, и всё вокруг оказалось размытым и мерцающим. Внутри машины окна были затонированы и была темнота и полумрак, как будто я попала в другой мир, где время и пространство искажены и непонятно было, ночь или день за окном, и что ждет впереди. Я не могла определить точное время, пока не уловила запах морозного утра — свежести, которая пробивалась сквозь тусклые окна и обдавала лицо прохладным дыханием.

Ветер трепал мои волосы, мягко и промчался мимо, обдувая кожу, наполняя сердце ощущением свободы и одновременно тревогой. Утро было морозным, воздух — насыщен свежестью и прохладой, что будто пронизывали до костей. В этот момент я глубоко вдохнула, наполняя легкие живительным свежим воздухом. Он казался редким и ценным — таким, каким он был: свободным, чистым и неприкосновенным.

Я чувствовала, как внутри просыпается желание вдыхать глубоко, как будто это — единственная свобода, которая у меня еще осталась. Потому что неизвестно, какую участь мне уготовили дальше. Буду ли я продолжать ощущать запах свежести и видеть солнце или окажусь запертой в тесных каменных стенах, как и полагается пленницам? И пусть этот свет и свежесть станут моим последним утешением — потому что я знала, что судьба может обернуться очень жестокой, и я должна была держаться за этот момент, как за призрачную надежду.

Я осторожно огляделась по сторонам, чувствуя, как колотится сердце. Внезапно моё внимание привлёк молодой человек, стоявший за открытой дверью машины. Он был невысок и скромен, и это был именно он, который так яростно боролся за меня на торгах. На его лице застыла осторожная улыбка, словно он боялся показать свои чувства, и в этот момент он казался мне почти таким же растерянным, как и я сама.

Я не видела своего водителя, так как между нами была стена, как в дорогих лимузинах. И не слышала его голоса, поэтому увидев парня, удивилась.

Когда я вышла и сделала шаг навстречу морозному воздуху, он молча и аккуратно закрыл за мной дверь, словно боясь нарушить моё душевное равновесие.

Сердце забилось чуть быстрее, когда он тихо поздоровался:

— Доброе утро, Жанна.

Мне с трудом удалось сдержать дрожь, и мой голос прозвучал скорее, как тихий шёпот, чем как слова:

— Доброе…

И куда делась вся моя уверенность, смелость и дерзость? Всё словно улетучились. Куда делись те искры наглости, с помощью которых я могла играть со всеми и ставить на место грубых работников лесопилки и неотесанных вальщиков леса? Я чувствовала себя настолько уязвимой, что даже перед таким парнем, как он, я была слабой и растерянной, словно я не та бестия, которая могла на раз сыграть жёсткую роль в самом страшном триллере.

Он жестом указал мне на ступеньки, у которых мы остановились:

— Прошу.

Они вели к небольшому, но очень уютному дому. Он казался тёплым, жилым, пропитанным уютом, словно ждал своих хозяев. Я повернула к нему голову, словно застывшая статуя, и мой взгляд остановился на двери. Мне не хватало сил сделать первый шаг или хотя бы мысленно решиться войти. Я словно застряла, не в силах двигаться дальше, и хлопала глазами, словно была всего лишь куклой.

— Не стесняйтесь, проходите, — его голос звучал мягко, с лёгким подбадривающим оттенком. — Это не наша конечная остановка. Мы поедем дальше. Нам нужно переодеться, подкрепиться…, — он сделал паузу, и его голос стал чуть мягче, чуть понимающее. — Я уверен, вам нужно привести себя в порядок и немного отдохнуть.

Я слушала, но словно в густом тумане, слова не доходили до моего сознания, наполненного шумом и звонким эхом. В ушах звенело, и я ощущала внутри невидимый груз. В этот момент, в этой тишине я вдруг осознала, что это место — не моя тюрьма, где я должна буду находиться. Что я здесь временно и дальше всё будет по-другому — я просто не знала, как именно.

Я собрала всю волю в кулак и сделала медленный, неуверенный шаг вперёд. Каждое движение было словно зловещим напоминанием о том, как давно я забыла, что такое свобода.

Конечно, он открыл дверь, и мы вошли в небольшую прихожую, которая показалась мне светлой и уютной. Он аккуратно помог мне снять пальто, словно знал, как мне тяжело. Открыл дверь в гостиную — и моё тело словно отключилось. Я двигалась как во сне — скованно, неуклюже, словно забыла, каково это — просто идти.

Мы медленно вошли в гостиную, и передо мной предстала другая реальность. На пороге нас встретила женщина средних лет, немного полноватая, с добрыми глазами, полными тепла и мягкости. Её лицо было словно светлый рассвет — искрилось добротой, и от её улыбки у меня сразу отлегло от сердца. Но в этот момент я почувствовала другой запах — не просто приятный аромат, а сложный, чуть дикий — запах волчицы. И сердце моё забилось сильнее — этот запах говорил о её природе. Это меня совершенно поразило. Как так — она среди людей и при этом явно необычная женщина? Ведь на торгах были люди, которые пришли за волчицами, а теперь вдруг понимаю — я не одна такая. Может, она - одна из тех, кого покупают для личных целей? Или она тоже оборотень, как и я, и в этом месте всё не так, как кажется? Щемящая странность сжимала сердце, вызывая одновременно тревогу и любопытство — ведь всё было так непонятно. И почему я вдруг оказалась в такой ситуации?

И вот, когда она подошла, её доброжелательная улыбка заставила кровь немного остыть. Она с мягкой теплотой обратилась к нему:

— Доброе утро, Паша.

Её глаза загорелись интересом, когда она взглянула на меня:

— Это она?

Парень, кажется, смутился, слегка скрестил руки на груди и улыбнулся в ответ, невыразительно, с оттенком робости. В его

взгляде я уловила что-то родное, что-то, что говорило о том, что он, скорее всего, тоже непрост.

Тогда женщина повернулась ко мне и, тепло улыбнувшись, произнесла:

— Добро пожаловать! Меня зовут Нина.

В этом взгляде я почувствовала искренность и доброту, словно она была моей старшей сестрой или доброй мамой. Именно её присутствие в этот момент дало мне передышку, словно кто-то протянул мне руку в самый трудный час.

И вдруг всё напряжение, вся тяжесть, которая всё это время давила на меня, словно волна накатила — и я почувствовала, как горячая невидимая волна покинула моё тело. Постепенно моё тело расслабилось, и я, потеряв все силы, без сопротивления перестала удерживать равновесие. Ноги предательски подкосились, и я опустилась на пол, потеряв контроль над собой. Руки с дрожью опустились рядом, а внутри всё разрушилось — я словно разбилась вдребезги. Вся моя броня, та стальная защита, которую я так долго держала, чтобы скрыть свою слабость, просто исчезла.

Внутри меня словно что-то прорвалось — я зарыдала. Я закрыла лицо руками и позволила себе выплакать все слёзы, все болезненные чувства, накопившиеся за эти мучительные дни. Меня накрыла волна эмоций, и я без сил отдалась ей. Горечь, страх, печаль — всё вырвалось из меня, и я закричала, но это был скорее плач, чем слова. Чувствовала себя совсем одинокой, абсолютно беззащитной и разбитой. Всё, что я хранила внутри себя, разрушилось, и в этой гармонии боли и грусти я позволила себе просто быть собой — без маски, без защиты, без фиксации. Сейчас я была тёмной стороной собственной души, но в этом отчаянии я вдруг почувствовала тепло её взгляда, её доброту и искреннюю заботу — и от этого моё сердце слегка сжалось и замерло.

В этот момент меня обхватили тёплые, мягкие руки. Женщина прижалась ко мне, и её тепло и мягкость словно проникли в моё сердце. Она прильнула к моей голове, и я почувствовала, как её дыхание успокаивающе шепчет мне на ухо:

— Девочка моя, ну что ты? Что ты? Успокойся, всё будет хорошо.

Внутри всё кипело, я чувствовала, как страх, ужас и трепет сжимаются в комок. Но её тепло, её голос — ласковый и уверенный — вдруг стали моим единственным спасением. Она погладила меня по голове, нежно, как мать, и я почувствовала, как тепло её ладони и искренняя забота проникают в самую душу.

- Пашка, ты что ей наговорил? – рявкнула она на парня.

— Тётя Нина, я ничего не говорил. Вы же знаете, откуда она. Видимо, перенервничала. Но понять-то можно…

Его тон сразу изменился — из дерзкого и вызывающего он стал грустным и напряжённым. Внутри меня зазвучала тревога. Почему он так говорит? Почему все так осторожничают? Мне казалось, что за всем этим скрывается какая-то тайна, что-то, что они пытаются утаить. Нина не переставала меня утешать. Её голос был тихим и мягким, как колыбельная в час тревоги:

— Всё, всё…, — она словно обнимала словами моё разбитое сердце. — Простое ли это дело - быть проданной неизвестно

кому. Наш хозяин — непростой человек. Но всё наладится. Всё прояснится.

Я подняла на неё затуманенные слезами глаза и всхлипывала, спросила с дрожью в голосе:

— Кто он? Зачем он меня купил?

Мягко, неуверенно, словно боясь нарушить тихую тайну, Нина ответила:

— Да кто ж его знает…, — в её голосе слышалось недоумение. — Он не особо разговорчив и не делится с нами своими мыслями.

Она внимательно посмотрела на Пашку, и спросила:

— Паша, может, ты знаешь, зачем он её купил?

Парень, словно очнувшись от какого-то наваждения, округлил глаза и замялся. Я чувствовала, как учащается его сердцебиение, — очевидно, он тоже переживал и не решался заговорить.

— А с чего вы взяли, что он мне что-то скажет? — произнёс он чуть растерянно. — Вы же знаете, кто он. Он… Хозяин

всего этого… Самого… И кто ж знает зачем? И вообще не задавайте вопросов… Нам скоро вылетать. Ей надо переодеться, поесть и немного отдохнуть. Приказ начальства!

Я слушала его ответы, пытаясь уловить нечто большее, чем просто слова. В его тоне звучала осторожность, словно он боялся попасть под чьё-то пристальное наблюдение.

Мне так никто и не ответил кто он, этот хозяин. Но с их слов и осторожности я поняла, что там очень властный и не простой мужчина. Он — сила, окутывающая всё тёмной пеленой, и я слишком мало о ней знала.

Мне дали новую одежду — спортивный костюм, простой, аккуратный, без изысков, словно приготовленный для убежища или побега. Также принесли новое бельё, банные принадлежности, и я, с некоторой робостью, приняла душ, чтобы освежиться и привести себя в порядок. Направляясь в ванную, я чувствовала, как смываю с тела не только

грязь, но и остатки страха и злобы, которые терзали меня всё это время.

Пока я переодевалась, Нина уже накрывала на стол. Аромат сытного обеда проникал внутрь, заставляя мой желудок

протестовать, но я всё же решила, что нужно набраться сил. Нужно было заставить себя поесть, ведь неизвестно, когда мне снова предложат еду. Внутри всё ещё было холодно, сердце сжималось при мысли о хозяине — он казался зловещим и могущественным, словно тень, скрывающая истину.

Когда я наконец выплакала все слёзы и почувствовала, что напряжение немного спало, внутри словно что-то отпустило. Шаг за шагом я ощущала, как уменьшается дрожь в ногах, как будто на груди стало легче и внутри появилась надежда.

Я осознала, что вокруг меня не плохие люди. Но всё равно главный — этот хозяин — казался мне чем-то тёмным, опасным,

таинственным. Взгляд, который мне ещё предстоит встретить, и вопросы, которые предстоит разгадать, — всё это по-прежнему висело в воздухе. И сердце подсказывало мне: самое страшное — ещё впереди...