Назови моё имя

Глава 8.

30 августа. 10:45. Бодрум.

Спустя час после тренировки мы сидели в ресторане за завтраком. Воздух между нами был густым от невысказанного — после вчерашней поездки на катере каждый взгляд и движение приобретали двойное дно.

— Ты сегодня особенно задумчива, — заметил Марк, отодвигая пустую чашку от эспрессо. Его взгляд скользнул по моему легкому пляжному платью. — Или это мне просто повезло с видом?

Я чувствовала, как под его взглядом нагревается кожа. Под платьем был всего лишь красный купальник — откровенный лиф-треугольник на тонких лямках и такие же трусики. Обычная пляжная форма, чуть откровеннее вчерашнего купальника, но сегодня она казалась мне доспехами для предстоящей битвы.

— Просто наслаждаюсь моментом, — парировала я, играя с ложкой в йогурте. — И наблюдаю. Ты в шортах и футболке выглядишь... непривычно расслабленным. Почти как обычный смертный.

Он снял очки Ray-Ban, и его темные глаза встретились с моими.

— О, я самый что ни на есть обычный. Просто некоторые девушки умудряются вытащить наружу даже из закоренелого трудоголика расслабленную версию.

— Это комплимент? — подняла я бровь.

— Констатация факта, — улыбнулся он, и в его улыбке было столько тепла, что мне захотелось к нему прикоснуться. Но я сдержалась.

После завтрака мы направились на пляж. Марк, как выяснилось, заранее позаботился о шезлонге — нет, не просто шезлонге, а круглой кровати под балдахином, стоящей в уединенном месте, вдали от основных лежаков.

— Ну что, впечатляет? — спросил он, наблюдая за моей реакцией.

— Похоже, ты решил проверить на прочность мою теорию о контроле, — кивнула я, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Создать обстановку, где сложно оставаться в рамках.

— Я просто хочу, чтобы тебе было комфортно, — мягко ответил он, но в его глазах промелькнула искорка вызова.

Я медленно разложила вещи, вытащила крем и полотенце, тянула время, чувствуя, как нарастает напряжение. И наконец, сделав глубокий вдох, повернулась к нему. Мой взгляд поймал его, и я не отпускала его, пока мои пальцы медленно, слишком медленно, развязывали завязки на плечах платья.

— Вика... — тихо произнес он, и в его голосе прозвучало предупреждение, мольба и что-то еще, от чего по спине пробежали мурашки.

Я не ответила. Просто опустила бретельки с плеч, и платье шелковым шуршанием соскользнуло к моим ногам, оставив меня стоять перед ним в одном лишь красном купальнике. Воздух перестал поступать в легкие. Я видела, как изменился ритм его дыхания, как сжались мышцы на его руках. В его взгляде было столько голода и попытки сдержать себя, что мне стало жарко — и виной тому было отнюдь не солнце.

— Чёрт, — тихо выдохнул он, и это прозвучало как молитва.

Ко мне вернулась способность мыслить. Я не испугалась. Напротив, его сдержанная, почти болезненная реакция придала мне уверенности. Он излучал такую мощь и контроль над ситуацией, что мне, парадоксальным образом, стало спокойно. С ним я была в безопасности, даже стоя почти раздетой под его пожирающим взглядом.

Не отрывая от меня глаз, он подошел и опустился на корточки, чтобы поднять мое платье. Это было невероятно интимно — он был так близко, его лицо на уровне моих бедер. Я медленно переступила через ткань, и его пальцы скользнули по моей лодыжке, поднимаясь выше, по икре, к колену... Легкое, почти невесомое прикосновение, но от него все внутри сжалось в тугой, сладкий узел.

— Ты просто невероятна, — прошептал он, поднимаясь, и его губы оказались в сантиметре от моего уха. Его дыхание обожгло кожу. — И до безумия чувственна.

Он отошел, давая мне пространство, но его взгляд по-прежнему держал меня в плену. Настала его очередь. Он снял футболку одним плавным движением, и я не смогла отвести глаз от его торса — рельефного, загорелого, настоящего. Затем шорты. Мы оба понимали, что это больше, чем просто раздевание на пляже. Это был немой диалог, полный вызова и ответа.

Напряжение достигло пика, и я не выдержала. Словно испуганная лань, я развернулась и побежала к воде, слыша его сдержанный смех у себя за спиной. 1:0 в его пользу.

Вода оказалась ледяным шоком, но он не смог смыть жар с моей кожи. Я плыла, пытаясь привести в порядок мысли и утихомирить бешеный стук сердца. Когда я вернулась, его на месте не было, и я с облегчением растянулась на животе, включив музыку погромче, пытаясь спрятаться в ней.

Но он нашел меня. Я почувствовала его приближение еще до того, как он коснулся меня — убрал мокрые пряди волос с моего лица. Я сняла наушники.

— Чего ты хочешь? — его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций.

Я покраснела, пойманная на слишком откровенных мыслях.

— Я... Просто загораю.

— Я имел в виду, что ты хочешь пить? — уточнил он, и в его глазах читалась усмешка. Он все видел. — Воду? Сок?

— Воду, — выдавила я, ненавидя себя за эту растерянность. — Спасибо.

Пока он ходил, я придумала план мести. Когда он вернулся, я с самым невинным видом пыталась намазать крем на спину, специально делая это неуклюже.

— Давай я, — он не выдержал, как я и рассчитывала.

Его руки на моей коже были и пыткой, и наслаждением. Сначала это действительно было похоже на нанесение крема. Но очень скоро его движения превратились в настоящий массаж — медленный, чувственный, изучающий. Он разминал мышцы, скользил ладонями по бокам, его большие пальцы проводили вдоль позвоночника. Я закрыла глаза, пытаясь не выдать, как сильно он на меня влияет, но мое тело предательски реагировало на каждое прикосновение.

— Мне нравится твоя реакция на мои прикосновения, Вика. — его голос прозвучал прямо у моего уха. Он мягко повернул мое лицо к себе.

Мой взгляд был затуманенным, губы сами разомкнулись. Я видела, как его взгляд упал на них, как сжались его челюсти. Он наклонился ближе... и я поняла, что жажду этого. Жажду его поцелуя, его прикосновений, всего.

Но он лишь шумно выдохнул, разжал пальцы и отстранился.

— Теперь ты точно не сгоришь, — сказал он, и его голос снова был под контролем. Он резко встал и направился к воде, оставив меня лежать с бешено стучащим сердцем и смесью разочарования и дикого облегчения.

Хорошо, что наш шезлонг был самым крайним и в отдалении от других людей. Слишком уж интимно было всё, что тут происходило. Откинулась на спину и задумалась: «Что же я творю? Это может плохо закончиться. Ведь я не способна на нормальные отношения. Он постарался, чтобы я забыла о них».

Позже, в беседке у бассейна, он вел себя как ни в чем не бывало — шутил, рассказывал истории, был идеальным джентльменом. А я сидела и ловила себя на мысли, что мне хочется, чтобы он снова ко мне прикоснулся. Что эта игра в кошки-мышки заходит слишком далеко, и я уже не знаю, кто здесь кошка, а кто — мышь.

— Тебе нехорошо? — прервал мои мысли Марк. — Ты какая-то бледная.

— Нет, все хорошо, — солгала я. — Просто... мне нужно позвонить по работе. Срочно.

Я встала, почти не глядя на него, и ушла, чувствуя его взгляд на своей спине. Мне нужно было побыть одной. Разобраться в этом хаосе чувств, где страх и желание сплелись в один тугой, неразрешимый узел.