Назови моё имя

Глава 6.

28 августа. 21:57. Бодрум

Возвращались в отель мы в приятной усталой тишине, наполненной впечатлениями дня. В салоне машины пахло морем, специями и едва уловимым ароматом его парфюма — тем самым, свежим, с нотками грейпфрута, который я теперь безошибочно узнавала.

— Спасибо за сегодня, — сказала я, когда он заглушил двигатель на парковке отеля. — Это был... идеальный день.

Он повернулся ко мне на сиденье, и в полумраке салона его улыбка казалась особенно тёплой.

— Это только начало, Вика.

Когда мы вышли, со стороны бассейна донеслись ритмичные удары баса и весёлые крики.

— О, кажется, сегодня что-то устраивают, — заметил Марк. — Пенная вечеринка, если я не ошибаюсь. Хочешь посмотреть?

После спокойного дня мысль о шумной вечеринке показалась мне заманчивой.

— А почему бы и нет? Только я, наверное, выгляжу как помятый путешественник.

Он окинул меня игривым взглядом.

— Выглядишь так, будто только что пережила лучшее приключение в своей жизни. Это самое подходящее состояние для вечеринки.

Мы направились к бассейну. Музыка гремела все громнее, а воздух был наполнен запахом хлора, сладких коктейлей и пены. Площадка вокруг бассейна была полна людей, танцующих под белыми хлопьями, которые сыпались из специальных пушек.

— Ну что, рискнём? — крикнул Марк мне на ухо, чтобы перекрыть шум музыки.

— Думаешь, твой "костюм" зануды-айтишника переживёт встречу с пеной? — пошутила я в ответ.

— Этот «костюм» переживал и не такое! — засмеялся он и, взяв меня за руку, повел в самую гущу событий.

Мы нашли место чуть в стороне, где можно было наблюдать за всем, не попадая под прямой огонь пенометов. Но мелкие хлопья все равно кружились в воздухе, оседая на волосах и плечах.

— Боже, я вся в этой пене, — сказала я, стряхивая с руки пушистую белую кучку.

— Тебе идёт, — улыбнулся Марк. Он протянул руку и очень аккуратно, кончиками пальцев, смахнул пену с моей щеки. Его прикосновение было быстрым, но от него по всему моему телу пробежали мурашки. — Как мини-облако.

— Спасибо, — я почувствовала, как краснею, и была бесконечно благодарна полумраку и разноцветным прожекторам. — А у тебя... — я указала на его волосы, где тоже застряло несколько хлопьев. — Позволь.

Я поднялась на цыпочки, чтобы дотянуться до его головы. Он наклонился, облегчая мне задачу. Его волосы оказались на удивление мягкими. Я смахнула пену, стараясь делать вид, что это самое обыденное дело в мире, а не интимный жест, от которого у меня подкашиваются ноги.

— Ну что, я похож на снеговика? — спросил он, выпрямляясь. Его глаза смеялись.

— Скорее на эльфа, который перебрал зелья, — парировала я.

Он рассмеялся, и его смех потонул в музыке. Он снова взял меня за руку — просто, без лишнего смысла, будто так и было заведено, — и повел к барной стойке.

— Мне кажется, эта ситуация требует клубничного мохито. Что скажешь?

— Ты читаешь мои мысли, — кивнула я.

Пока мы ждали наши коктейли, мы стояли плечом к плечу, наблюдая за танцующими. Толпа раскачивалась, и кто-то из зазевавшихся гостей случайно толкнул меня в спину. Я сделала шаг вперед, прямо к Марку. Он мгновенно обнял меня за плечи, чтобы стабилизировать, и снова отпустил, как только я обрела равновесие.

— Всё в порядке? — спросил он, наклонившись ко мне.

— Да, просто народ немного разошёлся, — улыбнулась я, все еще чувствуя тепло его рук на моих плечах.

— Тогда держись ближе, — сказал он, и его рука снова легла мне на спину, на этот раз ниже, чуть выше талии. Это было защитное, уверенное прикосновение, которое говорило: «Я здесь». Оно гнало прочь любую тревогу.

Мы взяли наши напитки и отошли к шезлонгам, где было немного спокойнее. Сидя рядом, мы болтали о пустяках, и его рука все еще лежала у меня на спине, большой палец время от времени рисовал на моей коже ленивые, едва заметные круги.

— Мне нужно ненадолго отлучиться, — сказала я наконец, почувствовав необходимость освежиться. — В дамскую комнату.

— Конечно, — он убрал руку, и кожа на моей спине тут же похолодела. — Я буду ждать здесь.

Когда я вернулась минут через десять, картина передо мной была... интересной. К нашему столику подсела высокая блондинка в откровенном красном сарафане. Она говорила что-то, смеясь и наклонясь к Марку так близко, что её волосы почти касались его плеча. Я замедлила шаг, наблюдая.

Марк сидел расслабленно, но его поза была закрытой. Он держал свой бокал и лишь изредка кивал в ответ на её тираду. Его взгляд блуждал по толпе, явно в поисках кого-то. Или кого-то.

— ...и я подумала, какой же одинокий красавец сидит тут, — донёсся до меня голос блондинки с ярко выраженным московским акцентом. — Решила составить тебе компанию.

— Я не одинок, — спокойно ответил Марк, и его взгляд наконец упал на меня. Его лицо тут же озарила улыбка облегчения. — Моя спутница как раз вернулась.

Блондинка обернулась, оценивающе окинула меня взглядом, но не смутилась.

— О, ну теперь нас целая весёлая компания! — воскликнула она, похлопав по месту рядом с собой.

Марк встал и встретил меня, мягко взяв за локоть и проводя на свое место, таким образом вставая между мной и незваной гостьей.

— Вика, это... — он взглянул на блондинку, явно не запомнив имени.

— Марина, — подсказала она, надув губки.

— Марина. Марина, это Виктория.

— Приятно познакомиться, — сказала я, стараясь быть вежливой.

— Взаимно, — бросила она небрежно и тут же снова перевела взгляд на Марка. — Так вот, как я говорила, мы тут с подругами снимаем виллу неподалёку. Могли бы заглянуть, весело проведём время!

Марк положил руку мне на плечо, его прикосновение было твёрдым и собственическим.

— Боюсь, мы уже построили планы на вечер, — сказал он вежливо, но не оставляя пространства для возражений. — Но спасибо за предложение.

Марина надулась еще сильнее, поняв, что коса нашла на камень.

— Ну, как знаешь, — она встала, ещё раз бросив на нас оценивающий взгляд. — Если передумаешь... — она оставила фразу незаконченной и ушла, виляя бедрами.

Мы с Марком переглянулись, и я не выдержала — рассмеялась.

— Кажется, ты произвел впечатление.

Он покачал головой, смущённо улыбаясь.

— Просто сидел смирно, как мышь. Это твоя заслуга.

— Моя? — удивилась я.

— Конечно. Если бы ты не ушла, она бы даже не подошла. Поняла бы, что я занят самой очаровательной девушкой на вечеринке.

Я почувствовала, как снова краснею.

— Ты знаешь, как польстить девушке.

— Это не лесть, — он сказал это просто и искренне, глядя мне прямо в глаза. — Это констатация факта.

Его рука всё ещё лежала на моем плече. Он медленно провёл большим пальцем по моей коже, и снова по телу пробежали мурашки.

— Может, прогуляемся? — предложил он. — Становится немного душно.

Мы снова пошли вдоль бассейна, и на этот раз он не просто положил руку мне на спину, а обнял за талию, притянув чуть ближе к себе. Это было уже не защитное прикосновение, а нечто большее — утверждение, заявление прав. Я не сопротивлялась.

Мы нашли тихое место под пальмой, вдали от основной толпы. Отсюда был виден весь праздник — музыка, танцы, пенное безумие — но здесь царила своя, частная атмосфера.

— Прости за этот спектакль, — сказал Марк, все еще не отпуская мою талию.

— Не за что извиняться, — ответила я. — Было даже забавно наблюдать, как ты пытался быть вежливым, когда явно хотелось, чтобы она испарилась.

Он рассмеялся.

— Попался. Но знаешь, что было самым сложным?

— Что?

— Сидеть и ждать, когда ты вернешься. Эти десять минут показались вечностью.

Мы стояли так ещё несколько минут, наблюдая за вечеринкой, но уже как будто со стороны, в своём маленьком мирке. Его рука на моей талии была тёплой и тяжёлой, и я ловила себя на мысли, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

Наконец он мягко сжал мой бок.

— Пойдем, провожу тебя. Ты, наверное, вымоталась после такого дня.

Мы молча шли по коридорам отеля. У моей двери он остановился.

— Спасибо, Марк, — сказала я, поворачиваясь к нему. — За сегодня.

Он рассмеялся.

— Это тебе спасибо, — он взял мою руку, поднес к своим губам и на секунду прикоснулся к моим костяшкам. Это был не поцелуй, а скорее легкий, теплый выдох на кожу. — Спи сладко, Вика.

Он отпустил мою руку, повернулся и ушел, не оглядываясь. А я еще долго стояла у двери, чувствуя на своей коже жар от его прикосновений и призрачное тепло его дыхания, с глупой улыбкой вспоминая, как он сказал: «Я занят самой очаровательной девушкой на вечеринке».