Назови моё имя

Глава 10

30 августа. 19:17. Бодрум.

Можно ли попасть в ещё более идиотскую ситуацию? Серьезно, есть ли предел у моего таланта оказываться в дурацких положениях? Вероятность встретить близнецов в турецком отеле — где-то на уровне вероятности быть пораженной метеоритом. Два раза подряд. Но мне, видимо, просто на роду написано быть везучей. Победительница, да-да. А не переводится ли мое имя с латинского как «вечная неудачница»? Или, еще точнее, «королева лохушек»?

Я стояла, впиваясь взглядом в этого человека — Марка-не-Марка, боясь моргнуть, словно он мог раствориться в воздухе, если я хоть на секунду потеряю его из виду. Да, они были похожи. Очень. Но теперь, когда шок начал понемногу отступать, я видела мельчайшие различия. Волосы, уложенные с небрежной искусственностью, а не просто высушенные после душа. Взгляд — более дерзкий, оценивающий, без той спокойной глубины, что была у Марка. И ухмылка — слишком самодовольная. Марк так не ухмылялся.

Марк... Боже, Марк. Почему он ни словом не обмолвился о брате-близнеце? Это ведь не та вещь, о которой забываешь упомянуть.

«Кстати, у меня есть брат-близнец, мой клон, так что если увидишь меня, но что-то будет не так — это не я». Примерно так.

А этот... Макс? Он смотрел на меня с нескрываемым любопытством и весельем в глазах. Я читала его мысли как по книге: «Ох, братец, какую же дичь я тебе сейчас подброшу!».

И тут мой мозг, наконец, догнал самое ужасное: а что, если МАРК УЗНАЕТ? Мы не пара, мы ничего друг другу не должны, но после всех этих закатов, доверительных разговоров и трепетных прикосновений... Боже, он будет смотреть на меня с таким отвращением. Мысль об этом вызывала физическую тошноту.

— Тссс... — внезапно Макс поднес палец к своим губам, и в его глазах заплясали чертики. — Молчи, — прошептал он, и в этом шепоте было столько интимчности, будто мы стали соучастниками преступления.

И тут же, словно по сигналу, за моей спиной раздался голос. Настоящий. Тот самый, низкий, спокойный, с легкой хрипотцой, от которого по моей спине всегда бежали мурашки. Теперь же они побежали от чистого ужаса.

— Вика, ты уже успела познакомиться с моим братом?

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Температура тела подскочила до критической отметки, дыхание перехватило. Я скрестила руки на груди, пытаясь создать хоть какую-то защиту, хоть иллюзию барьера между мной и этой сюрреалистичной катастрофой.

Марк мягко обнял меня за талию, и его прикосновение, обычно такое желанное, теперь обожгло. Мне стало невыносимо жарко и стыдно. Он догадается. Он должен догадаться. Он посмотрит на мои раскрасневшиеся щеки, на мой потерянный вид, и все поймет. Моя рука сама потянулась к губам — к тем самым губам, что только что были прижаты к губам его брата, — но я с силой одернула себя, вонзив ногти в ладони.

— Марк, ты, как всегда, эталон дружелюбия и гостеприимства, — с фальшивой легкостью сказал Макс. — Мы вообще-то давненько не виделись, мог бы и меня обнять.

Казалось, его вообще ни капли не смущает эта сюрреалистичная сцена. Как ему это удается? Я стояла, чувствуя себя идиоткой в самом дешёвом фарсе, а он — будто на сцене своего личного театра.

— Макс, я и сегодня тебя не приглашал, — голос Марка был холодным и ровным, как лезвие.

— Ну, какая разница: ты, сестра или мама. Кто-то же должен быть умнее, поэтому я здесь, — парировал Макс, его улыбка не дрогнула. — А может, ты официально представишь меня своей милой спутнице? Я, честно сказать, удивлен видеть столь прекрасную девушку рядом с твоей унылой аурой, братец.

Каждое его слово вонзалось в меня, как игла. Он играл с огнем, и я была той, кто сгорит первой.

— Вика, — Марк повернулся ко мне, и его взгляд был тяжелым. — Это мой младший брат — Максим. Ты не смотри на то, что у нас лица одинаковые. Мы совершенно разные, вскоре ты это сама поймешь.

«О, я уже поняла! — закричал внутренний голос. — Я поняла по тому, как он целуется! По тому, как пахнет! По тому, как смотрит!»

— Мне кажется, Вика уже заметила несколько отличий, — Макс бросил на меня вызывающий взгляд, полный скрытого смысла, от которого у меня свело желудок.

Воздух сгустился до состояния киселя. Давить на грудь. Еще секунда — и я либо закричу, либо расплачусь.

— Мне срочно нужно в номер! — выпалила я, и мой голос прозвучал неестественно высоко и резко.

Я не дала им возможности ответить, развернулась и почти побежала, чувствуя на спине два пристальных взгляда — один холодный и вопрошающий, другой — насмешливый и довольный.

«Вот и взрослая, самостоятельная женщина, — ехидно заметила я сама себе, лихорадочно нажимая кнопку лифта. — Решила взять свою жизнь в свои руки, проявить инициативу... и в итоге с позором сбежала, как провинившаяся школьница».

Я говорила, что Даша не выросла, а сама? Мы с Марком не пара, у нас нет обязательств, но начинать что-то после того, как твои губы только что были во рту его брата, с которым у него, судя по всему, сложные отношения... Это был новый уровень саморазрушения. А что, собственно, между ними произошло? Проклятое любопытство начало шевелиться где-то на дне паники.

Я ворвалась в номер, срывая с себя одежду на ходу. Мне нужно было смыть это. Смыть запах мяты и жасмина, смыть ощущение чужих губ, смыть этот жгучий стыд. Я включила воду почти ледяной и встала под душ, позволяя струям бить по коже, пытаясь привести в порядок разум.

«С ЕГО БРАТОМ! — стучало в висках. — Ты целовалась с братом мужчины, который тебе нравится! Какой идиотский, дешевый сюжет для мыльной оперы! И самый идиотский поворот — это то, что я сама, добровольно, по собственной инициативе, это сделала!»

Вода в душе была ледяной, но она не могла смыть это ощущение чужого прикосновения, чужого запаха, чужого вкуса. Я стояла, дрожа, позволяя струям бить по коже, пытаясь оцепенеть, превратиться в лед, в камень — во что угодно, только не в эту униженную, глупую женщину.

Замотавшись в халат, я плюхнулась на кровать. Разум, наконец, начал работать, отбросив первую паническую волну. Итак, варианты. Вариант первый: рассказать Марку. «Привет, я по ошибке поцеловала твоего брата, потому что он выглядит точь-в-точь как ты, извини». И стать причиной очередного витка их явно непростых отношений. Нет уж, спасибо. Я не хочу быть той, из-за кого братья ссорятся. Вариант второй: молчать. Макс попросил об этом. Может, он и правда не станет ничего говорить об этом инциденте Марку? Может, ему просто было весело, а сейчас он уже забыл?

Я прикоснулась к губам. Они всё ещё горели. Стереть это воспоминание было невозможно. Оно было выжжено кислотой стыда и... как это ни парадоксально, дикого возбуждения. Это был не тот нежный, исследующий поцелуй, которого я ждала от Марка. Это было что-то дикое, животное, захватывающее. И моё тело, предатель, отозвалось на это.

Остается только надеяться, что Макс сохранит это как свою маленькую, грязную тайну. Только я могла бы назвать поцелуй «инцидентом». Как какую-то аварию на производстве. «Произошел несанкционированный инцидент с контактом губ».

Я не хотела бы рассказывать об этом позоре никому. Мне всегда было невыносимо сложно в ситуациях, где я выгляжу глупо, некомпетентно, не контролирую ситуацию. А эта история выбила меня из колеи с такой силой, что я до сих пор не могу прийти в себя. Я больше никогда не хочу чувствовать себя такой уязвимой, такой слабой. Однажды мне уже хватило этого сполна. Казалось, я выбралась, отстроила свои крепости, а теперь... теперь один нелепый поцелуй с не тем человеком грозил обрушить все стены.

Остается лишь надеяться, что Макс окажется джентльменом и унесет эту тайну с собой в могилу.