Назови моё имя

Глава 12.

30 августа. 21:09. Бодрум.

Почти сразу после того, как за Марком закрылась дверь, в номере снова раздался стук. Настойчивый, нетерпеливый. Совсем не такой, как у Марка.

«Не может быть, — промелькнуло в голове. — Он что, забыл что-то?»

Я осмотрелась — нет, ничего его не валялось. С облегчением выдохнув, я потянулась к ручке, все еще улыбаясь его нелепому поцелую в нос. И застыла на пороге, улыбка мгновенно сползла с моего лица.

Макс.

Он стоял, прислонившись к косяку, с той же самой дерзкой, самоуверенной ухмылкой, что и в холле. На моем лице, должно быть, так явно читалось полное отсутствие радости от его визита, что даже ему стало понятно — приглашения внутрь не последует. Что ж, ему и не понадобилось. Сохраняя улыбку, он просто... протиснулся в проем между мной и дверью, прошел в номер и с размаху плюхнулся на мою кровать, как будто мы старые добрые приятели.

— Ты что, совсем обнаглел? — голос прозвучал хрипло от сдавленной ярости. Я стояла над ним, а этот наглец лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок, словно любовался фресками. — Я не занимаюсь благотворительностью, — продолжила я, чувствуя, как гнев закипает где-то глубоко внутри. — Так что иди и поработай, чтобы снять себе отдельный номер. В этом отеле или в любом другом — мне без разницы.

Я сама удивилась своей резкости. Обычно меня так просто не вывести из себя, но у Макса, похоже, был врожденный талант нажимать на все самые больные кнопки.

Он лениво потянулся, перевернулся на бок, оперся на локоть и... похлопал свободной рукой по освободившемуся месту на моей кровати. Моей! От такой наглости я просто онемела, рот буквально сам открылся от изумления.

— Согласен, зрелище впечатляющее, — с усмешкой прокомментировал он, — но ротик лучше прикрыть. А то вдруг комарик залетит. Или что-то покрупнее.

— Да ты совсем офигел?! — наконец вырвалось у меня, и я окинула взглядом комнату в поисках оружия. Мое внимание привлекла декоративная удлиненная подушка — довольно увесистая, на мое счастье. Если оно вообще еще осталось в моей жизни. В последнее время я в этом начинала сильно сомневаться.

Схватив свою «дубину», я вернулась к кровати и замахнулась, надеясь, что одного жеста хватит, чтобы припугнуть этого клоуна. Но он, похоже, не из пугливых. Он лишь с насмешкой наблюдал за моими телодвижениями, и это взбесило меня еще сильнее. Следующий ушлепок. И еще один. Я действительно дошла до рукопашного боя подушками.

Похоже, Макс не ожидал, что я пойду до конца. Первые три удара он принял на себя, даже не прикрываясь, с тем же глупым выражением лица. Но когда я, не останавливаясь, замахнулась в четвертый раз, его реакция была молниеносной. Он ловко перехватил мое «оружие» обеими руками и резко рванул его на себя. Я не успела даже пискнуть, как потеряла равновесие и рухнула на кровать, а он в следующее мгновение оказался сверху, прижимая мои запястья к матрасу одной своей сильной ладонью.

Бешенство затмило разум. Я забыла, что можно просто попросить, пригрозить, договориться. Вместо этого я извивалась под ним, пытаясь вырваться, злобно пыхтя и рыча, как загнанный в угол зверек. Это было унизительно. Со мной так не обращались лет с двенадцати, когда мой двоюродный брат в шутку скрутил меня и защекотал до слез. Что творилось в голове у этого кретина-переростка? Ему ведь столько же, сколько Марку! Теперь я была уверена, что никогда их не перепутаю. Дело было не в десяти отличиях во внешности, а в абсолютно противоположной сути. Они были как небо и земля. Огонь и лед.

Когда я наконец выдохлась, то просто лежала, тяжело дыша, и с ненавистью смотрела на него, мысленно обещая ему самую изощренную расправу.

Макс, видя, что я сдалась, смягчил хватку. Его свободная рука потянулась к моему лицу, и я невольно напряглась. Но он лишь аккуратно, почти нежно, убрал прядь волос, упавшую мне на глаза. Его пристальный, изучающий взгляд заставил меня съежиться внутри. Когда его пальцы приблизились к другой пряди, зацепившейся за уголок моего рта, в мою отчаявшуюся голову пришла новая, отчаянная и абсолютно идиотская идея.

Я медленно, почти незаметно, приоткрыла рот. Его пальцы были совсем близко. И в следующий миг, сама не ожидая от себя такой прыти, я дернулась вперед и впилась в них зубами что было сил.

— Шшш, дикая кошка! — только и выдохнул он, и, черт побери, в его голосе снова прозвучала усмешка, а не боль. Меня это добило окончательно.

— Ты больной! — выпалила я, отпуская его пальцы.

— Ты меня чем-то заразила? — с преувеличенной серьезностью поинтересовался он, разглядывая следы зубов.

— Ага, бешенством, — злорадно прошипела я. — Беги скорее к врачу и готовь свою попу для сорока уколов!

— Ты забавная, — он рассмеялся, и его смех прозвучал искренне. — Вообще-то я пришел поговорить с тобой, как со взрослой, а ты как себя ведешь? Не стыдно тебе?

— Ты это мне говоришь?! — у меня окончательно пропал дар речи. Я будто провалилась в прошлое, в школьные годы, где меня донимал неразумный одноклассник просто потому, что ему было скучно.

— Знаешь, а ведь сначала я подумал, что ты скромная и воспитанная девушка, — он театрально вздохнул, делая вид, что разочарован. — Видишь, каким обманчивым может быть первое впечатление? Жаль. Очень жаль.

— Я буду кричать, если ты сейчас же не отпустишь меня, — прошипела я, пытаясь придать голосу угрозы.

— Скорее это будет походить на мычание, — парировал он и покрутил свободной ладонью перед моим носом, намекая, что легко пресечет любую попытку позвать на помощь.

— Рррр! — от бессилия зарычала я, чувствуя, как окончательно теряю остатки достоинства.

— Какая ты разносторонняя! — восхитился он. — Кого еще продемонстрируешь? На твое счастье, я как раз никуда не спешу.

— А я не удивлена, что тебя нигде не ждут! — огрызнулась я.

— Э-э-эй! Вообще-то я душа компании! — наигранно возмутился он.

— Скорее, душнила, — ухмыльнулась я, невольно подстраиваясь под его дурашливый тон.

— А у тебя острый язычок. Мне нравится, — подмигнул Макс.

Я решила положить конец этой унизительной перепалке. Медленно выдохнув, я уставилась в потолок. Рано или поздно он ведь уйдет? Если я, конечно, не прикончу его раньше. Ему бы лучше никогда не поворачиваться ко мне спиной.

— Эта тактика заведомо проигрышная, Вика, — нарушил тишину его голос, звучавший так, будто он делится великой мудростью.

— А ты в курсе, что старших нужно слушаться? — снисходительно бросила я, все еще глядя в потолок.

— Марка тут нет, Вика, он тебе не поможет, — его голос внезапно потерял игривость и стал тише, вкрадчивее. — Ты же так и не рассказала ему о нашей маленькой тайне?

Холодная волна страха прокатилась по спине. Я намеренно проигнорировала его вопрос.

— При чем тут он? Сейчас я говорю про себя. Я старше тебя.

— Правда? — он приподнял бровь. — А кажется, будто ты совсем малышка. Малышка Вики.

— А ты способен только на неравные бои с теми, кто заведомо слабее? — я скривилась от нового прозвища.

— Я бы не сказал, что это бой, — его голос снова стал низким и опасным. Его взгляд скользнул по моим губам. — А если и так, то он тебе скорее нравится, чем нет.

Его слова, произнесенные почти шепотом, обожгли сильнее, чем любое прикосновение. Я почувствовала, как по телу разливается предательское тепло.

— Аргумент так себе, если честно, — попыталась я парировать, но мой голос дрогнул.

И тут его свободная рука снова двинулась ко мне. На этот раз он потянулся к вырезу моего халата. И только сейчас, следуя за движением его пальцев, я с ужасом осознала, к чему привели мои бесплодные попытки вырваться. Пояс развязался, полы халата разъехались, обнажив шелк моего красного купальника и значительную часть кожи.

И тогда он потянулся ко мне. Его свободная рука медленно двинулась к вырезу моего халата. И только сейчас, в полной неподвижности, я осознала, к чему привела моя борьба. Халат разъехался, обнажив плечо и часть груди. Продолжая смотреть мне в глаза своим гипнотизирующим взглядом, он осторожно потянул за ворот, пытаясь прикрыть меня. Но его пальцы скользнули чуть дальше, и я почувствовала, как его костяшки грубо, почти случайно, задевают мой сосок.

Воздух с шипением вырвался из моих легких. Все мое тело вздрогнуло, а грудь непроизвольно поднялась навстречу прикосновению. Мы застыли. Время остановилось. Мы оба перестали дышать, не моргая, запертые в этом немом, напряженном поединке, где на кону было что-то большее, чем просто победа.

Первым не выдержал он. Макс резко зажмурился, словно пытаясь собрать всю свою волю в кулак, чтобы не совершить то, о чем потом будем жалеть оба. А может, мне только хотелось в это верить. Вдруг он резко поднялся, потянув меня за собой. Его лицо было сосредоточенным и строгим. Молча, почти грубо, он поправил мой халат, затянул пояс так туго, что я чуть не взвизгнула, и отвел взгляд, будто то, что он видел, причиняло ему физическую боль. Его руки на мгновение замерли на моей талии, пальцы впились в ткань.

И затем, с какой-то горькой, кривой усмешкой, он развернулся и вышел. Так же внезапно, как и появился.

Его уход оставил после себя звенящую тишину и стойкий, дразнящий запах мяты и жасмина, который, казалось, навсегда впитался в воздух моей комнаты. И в полную, оглушительную тишину моего номера наконец до меня дошла простая и ужасающая истина: игра только началась. И я понятия не имела, по каким правилам она ведется.