Назови моё имя

Глава 16.

31 августа. 20:26. Бодрум

— Так вот чем ты занята? — раздался за моей спиной знакомый голос.

Я вздрогнула так, что остатки вина в бокале плеснулись через край. Медленно обернувшись, я увидела Марка. Он стоял в дверном проеме кухни, его взгляд скользнул по моему лицу, по бокалу в моей руке, и в его глазах мелькнуло легкое недоумение.

— У тебя тут, выходит, своя вечеринка, — он попытался шутить, но улыбка получилась натянутой. — Можно присоединиться?

«Он что-то почувствовал, — пронеслось у меня в голове с леденящей ясностью. — Или Катя уже успела ему намекнуть?»

Сердце, стремительно попрощавшись, ушло в пятки. Я чувствовала себя актрисой, забывшей все реплики на самом важном спектакле.

— Марк, я... — начала я, но тут же была спасена — или погублена — новым появлением Кати.

— О, вы тут что, прячетесь? — ее голос прозвучал слишком бодро, искусственно. Она стремительно вошла, взяла меня под руку с одной стороны, Марка — с другой. — А ну-ка, пошли к остальным! Нечего отбиваться от коллектива!

Она потянула нас к выходу так резко, что я, не успев перестроиться, споткнулась о собственные ноги. Бокал выскользнул из пальцев и разбился о каменный пол с оглушительным звоном.

— Черт! Катя, прости, я все уберу, — пробормотала я, чувствуя, как горит все лицо. Я автоматически наклонилась к осколкам, и острая боль в подушечке пальца мгновенно вернула мне способность ясно мыслить. Я порезалась.

— Так, стоп, не двигайся! — скомандовала Катя. — Я за аптечкой.

Марк тут же оказался рядом.

— Сильно? — в его голосе сквозила искренняя тревога. Он взял мою руку, чтобы осмотреть порез.

«Он заботится. А я... а мы с его братом...» Волна тошноты подкатила к горлу.

— Все в порядке, — выдавила я, отнимая руку и отступая к островку, будто ища опоры. Теперь или никогда. — Марк, мне нужно с тобой кое-что обсудить.

Его лицо сразу стало серьезным. Он выпрямился, внимательно глядя на меня.

— Что случилось, Вика?

В этот миг я была готова выложить все. Признаться в поцелуе с не тем братом, в своей растерянности, в этом невыносимом чувстве вины. Но...

— А вот и я! — Катя влетела в кухню с аптечкой в руках. Ее взгляд, быстрый и оценивающий, перебежал с моего испуганного лица на настороженное лицо Марка. — Марк, иди к гостям. Мы с Викой справимся сами и скоро выйдем.

Она буквально вытолкала его за дверь, а потом обернулась ко мне, и ее выражение лица сменилось с игривого на серьезное.

— А теперь, — сказала она, открывая аптечку, — посекретничаем. Дай свою лапку.

— Катя, я... — снова попыталась я начать.

— Сначала я, — мягко, но твердо перебила она, обрабатывая мою ранку. — Я почти уверена, что тебе неизвестны все детали их ссоры. Но мы с Алексом очень долго пытались их помирить. Очень. И почти отчаялись. И сегодня... сегодня этот хрупкий мостик. — Она посмотрела на меня прямо. — Я не осуждаю тебя, честно. Просто... умоляю, не становись тем камнем, который обрушит все прямо сейчас.

Ее слова били точно в цель. Я чувствовала себя именно этим камнем.

— Лучше уж определись поскорее, — продолжала она, накладывая пластырь. — Выбери одного. Или... попрощайся с обоими. Окей?

Давящий комок подкатил к горлу.

— Я... я запуталась, — прошептала я, и это было самым честным, что я говорила за весь вечер.

— Я вижу, — вздохнула Катя. — И скажу тебе прямо: будет сложно. Они оба... они очень хорошие. Каждый по-своему.

Я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Хаос. Сплошной хаос. И единственный знакомый выход...

— Скорее всего, я поступлю так, как всегда, — тихо сказала я, принимая решение.

— И как же?

— Сбегу, — горько усмехнулась я. — Прикроешь?

— О, нет, — Катя тут же схватила меня за запястье, как будто я и правда собиралась рвануть с места. — Этим ты только подольешь масла в огонь. Привлечешь к себе еще больше внимания. От обоих.

— И что ты предлагаешь? — спросила я почти без надежды.

— О, тут я, пожалуй, бессильна, — покачала головой Катя. — Но я прошу... останься. Хотя бы на сегодня. Мы так готовились. Постарайся сохранять нейтралитет. Представь, что ты Швейцария, — она попыталась улыбнуться, но в ее глазах читалась усталость. — А теперь пошли. Лицо врагу.

Она снова взяла меня под руку и повела во двор, навстречу музыке, смеху и запаху жареного мяса.

Двор был полон людей. Я машинально улыбалась, следуя за Катей, но мой взгляд сканировал пространство, с ужасом ожидая увидеть Макса. Его нигде не было. Пока.

— Кстати, у нас тут небольшая традиция, — Катя подвела меня к столу, где лежала стопка маленьких листочков и ручек. — Все гости пишут песни, которые хотят услышать. Мы с группой исполняем популярные треки, но гости тоже могут выступить, если горят желанием. Потом мы наугад тянем бумажки. А после исполнения пытаемся угадать, кто ее заказал. Своего рода музыкальный «крокодил». Поэтому не подписывайся, хорошо? Только песня и исполнитель.

— Здорово, — ответила я, и мой голос прозвучал как-то отдаленно. Мозг отказывался воспринимать правила незамысловатой игры, будучи занят лишь одним — где он?

— Как твоя боевая рана? — Алекс подошел к нам с подносом, полным шашлыка. Запах был божественным, но у меня пропал всякий аппетит.

— Катя спасла меня от острой кровопотери, — выдавила я шутку, которая прозвучала плоско и неестественно.

— Еще один из твоих многочисленных талантов, любимая? — улыбнулся Алекс, глядя на жену.

— Естественно, — она игриво подмигнула ему. — Я как раз рассказывала Вике о нашей традиции. Так что посторонись, повар, не мешай творческому процессу.

— Уже ухожу, — засмеялся он. — Вика, надеюсь, ты не вегетарианка? А то будет неловко.

— Я люблю мясо. Особенно с хорошим напитком, — автоматически ответила я, вспомнив список Алекса.

— О, только за это ставлю тебе огромный плюс! — Алекс широко улыбнулся и направился к грилю.

Я взяла ручку и чистый листок. Рука чуть дрожала. Нужно было отвлечься, сосредоточиться на чем-то простом. Музыка...

Когда-то я учила английский именно по песням, заучивая и переводя их строчку за строчкой. Это была моя отдушина, мой способ упорядочить хаос в голове. Сейчас мне отчаянно нужен был именно такой островок спокойствия.

Я быстро написала: «lovely — Billie Eilish & Khalid». Меланхоличная, глубокая песня о чувстве заточения и поиске выхода. Слишком уж подходяще для моего текущего состояния.

И в этот самый момент, когда я уже хотела опустить записку в общую шляпу, воздух во дворе изменился. Музыка не смолкла, смех не стих, но появилась едва уловимая напряженность, будто скрипку не вовремя настроили. Я медленно подняла голову.

Он стоял на пороге гостиной, ведущей во двор. Макс. В темных джинсах и простой черной футболке, которая подчеркивала его спортивное телосложение. Он не искал меня взглядом. Он смотрел прямо на Марка, который замер у мангала с Алексом, с щипцами в руке.

Вся компания на секунду затихла, уловив этот немой поединок взглядов. Алекс что-то тихо сказал Марку, похлопал его по плечу. Катя, стоявшая рядом со мной, напряглась, как струна.

Затем Марк медленно, слишком медленно, положил щипцы на край мангала. Его лицо было невозмутимым, но по напряженной линии его плеч я поняла — это стоило ему усилий.

Макс же, напротив, казался совершенно расслабленным. Уголки его губ тронула та самая знакомая, дерзкая ухмылка. Он сделал несколько неспешных шагов во двор, как будто появлялся здесь каждый день.

— Опоздал, — бросил он в пространство, обращаясь, казалось бы, ко всем сразу. — Пробки. — Его взгляд скользнул по гостям, на мгновение задержался на мне — быстрый, обжигающий, полный скрытого смысла, — и снова вернулся к брату.

— Ничего, — наконец произнес Марк, и его голос был ровным, но холодным, как сталь. — Главное, что добрался.

Это было похоже на затишье перед бурей. Воздух звенел от невысказанных слов, от взглядов, которые резали острее ножа. Я стояла, затаив дыхание, чувствуя себя не зрительницей, а мишенью, на которую вот-вот направят все орудия. Я ждала развязки, которая неизбежно должна была наступить — и в которой мне предстояло сыграть главную роль, хочу я того или нет.