Назови моё имя

Глава 18.

31 августа. 21:08. Бодрум.

— Я приятно удивлен, — голос Марка прозвучал прямо у моего уха, заставляя вздрогнуть. Его рука мягко легла на мою талию, а губы коснулись щеки в легком поцелуе, который оставил после себя жгучее пятно стыда. — Ты не перестаешь меня удивлять. Что еще ты скрываешь ото всех?

Его вопрос повис в воздухе, наполненный не только восхищением, но и чем-то более острым — подозрением? Ревностью? Он чувствовал, что есть часть меня, недоступная ему, и эта мысль, казалось, беспокоила его. Я заставила себя улыбнуться, чувствуя, как предательски дрожат уголки губ.

— Поверь, мои секреты куда скучнее, чем кажется, — прозвучало слабым оправданием. — Обычная жизнь обычного логиста.

— Вау, Вика! — Катя ворвалась в наш момент, энергично обнимая меня и нарушая напряженность. — Это было не просто круто, это было профессионально! Серьезно, если когда-нибудь надоест твоя логистика, покупай билет в Турцию — и я устрою тебе карьеру за неделю! У меня связи!

Я засмеялась, слишком громко и слишком неестественно, стараясь скрыть нервную дрожь, пробежавшую по спине:

— Спасибо, Катя, но мои маршруты и графики — это моя первая и, пожалуй, единственная любовь.

Я вспомнила, как говорила то же самое Максу всего пару дней назад, и от этого сравнения стало не по себе.

— Никогда не говори никогда! — Она подмигнула, полная энтузиазма, и скрылась в направлении Алекса, оставив меня наедине с Марком.

Он снова привлек меня к себе, его голос стал тише, интимнее, но теперь в его объятиях я чувствовала скованность:

— Я безумно рад, что ты здесь. И что они тебя приняли. — Его пальцы слегка сжали мой бок. — Осталось только подружиться с моим братом... — Он сделал паузу, и его взгляд стал отстраненным, уставшим. — Хотя, если честно, я не сильно расстроюсь, если этого не произойдет. После всего, что было...

«Если бы ты только знал, — пронеслось у меня в голове с такой силой, что я чуть не произнесла это вслух. — Если бы ты знал, что мы уже далеко за гранью простого "знакомства"». Желудок сжался от вины, острой и тошнотворной. Катя была права — я не имела права становиться причиной нового конфликта, разжигать старую вражду. Но как выбраться из этой ловушки, не ранив никого? Как отступить, когда каждая клетка моего тела разрывалась между желанием безопасности, которую обещал Марк, и опасным магнетизмом Макса?

— Всех зовут к столу, — голос Марка вернул меня в реальность, звуча как спасение. — Пойдем? Ты же говорила, что голодна.

— Да, — кивнула я с чуть большим энтузиазмом, чем следовало, с облегчением переключаясь на что-то простое, осязаемое. — Я умираю от голода.

Пару часов на нервах сжигают больше калорий, чем час в спортзале.

Мы подошли к длинному столу, уставленному яствами, которые пахли так соблазнительно, что на мгновение отвлекли от внутренней бури. Наши таблички оказались рядом — предсказуемо, безопасно, и в этом был свой комфорт. Я с облегчением опустилась на стул, чувствуя, как дрожь в коленях понемногу утихает. Но это затишье длилось недолго. Прямо через стол, в идеальной позиции, чтобы наблюдать за каждым моим движением, сидел Макс. Он откинулся на спинку стула, небрежно вертя в длинных пальцах бокал с красным вином. Его взгляд был тяжелым, изучающим, будто он не просто смотрел, а сканировал, видел все мои тайные мысли, все спрятанные страхи и желания.

«Черт, — подумала я, опуская глаза в тарелку с салатом, словно он мог стать моим щитом. — Как я должна есть, говорить, дышать под таким микроскопом?»

— Так, Вика, — его голос прозвучал ровно, без предисловий, заставляя меня вздрогнуть. Он отпил вина, его взгляд стал изучающим, как у ученого, готового препарировать подопытного. — Марк как всегда немногословен. Как вы познакомились? Должна же быть какая-то история. Не верю, что такое сокровище он нашёл просто так.

Я почувствовала, как легкая дрожь снова пробежала по рукам. Эта история была совсем небезопасной, она вела прямиком к тому, что я пыталась забыть, — к его настойчивости, к моему страху.

— В Шереметьево, — начала я, глядя на вилку в своей тарелке. — Перед вылетом сюда. Он... пролил на меня свой американо. Случайно.

Марк, сидевший рядом, смущенно улыбнулся, как мальчишка, пойманный на шалости.

— Я же сразу извинился, — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая защитная нота.

— О! — Макс широко улыбнулся, но его глаза оставались холодными, аналитическими. — Мой аккуратный брат, который обычно обходит людей за три метра, чтобы не нарушить их личное пространство, устраивает кофейный потоп? Не верю! Должно быть, ты его чем-то очень зацепила, раз он так растерялся.

Я украдкой взглянула на Марка, ища поддержки, но он в этот момент о чем-то оживленно говорил с соседом слева. Тот, почувствовав мой взгляд, обернулся и улыбнулся открытой, дружелюбной улыбкой.

— Николай, — представился он. — Но все зовут Коля. Старый друг Марка и по совместительству главный поставщик компромата на него. — Он подмигнул.

— Вика, — ответила я, стараясь, чтобы моя улыбка выглядела естественной, а не вымученной гримасой.

— Признаюсь, мне было дико интересно взглянуть на женщину, ради которой Марк пошел против своих же принципов, — продолжил Коля, его глаза весело блестели. Он явно не понимал, в какую бурю его слова бросают меня.

— В каком смысле? — насторожилась я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Ты же в курсе, чем он занимается? — Коля понизил голос до доверительного шепота, но, как назло, достаточно громко, чтобы его услышали за нашим концом стола. — Так вот, сам владелец компании по кибербезопасности, читающий лекции о конфиденциальности в цифровую эпоху, влез в пару закрытых баз данных, чтобы найти информацию о тебе после того, как ты скрылась в аэропорту. Настоящий шпионский роман! Я такого от него не ожидал!

Воспоминания нахлынули с новой силой. Я почувствовала привкус страха на языке — тот самый, что был у меня тогда, в Шереметьево, когда я, испуганная и злая, с испачканной блузкой, пыталась потеряться в толпе, а он преследовал меня, пытаясь «извиниться». Это было не мило. Это было немного пугающе и странно.

— Эй, я все слышу! — Марк рассмеялся, но смех прозвучал натянуто. Он швырнул в Колю смятой салфеткой. — Прекрати нести чушь!

— На то и расчёт, хакер! — Коля ловко уклонился, его глаза весело блестели. Он был слеп и глух к напряжению, которое висело между нами тремя.

— Мальчишки, — покачала головой Катя, проходя мимо с подносом. — Вечные дети. Не обращай на них внимания, Вика.

Но было поздно. Макс наблюдал за этой сценой с новым, острым интересом. Он отставил бокал, его пальцы сложились в замок перед ним.

— Надо же... — произнес он тихо, и его голос прозвучал как шипение змеи. — Не знал, что ты опускаешься до сталкинга, Марк. А я-то думал, это ниже твоего достоинства. Нарушение приватности, использование служебного положения... Не очень похоже на тебя.

— Это не сталкинг, — возразил Марк, его голос стал резким, в нем впервые за вечер прозвучала сталь. Он обернулся к брату, и между ними пробежала невидимая искра вражды. Затем он вернулся взглядом ко мне. — Я просто хотел найти способ извиниться. Купить тебе новую вещь. Ты сбежала, я не знал твоего имени!

— Ах, да, конечно, — Макс кивнул с преувеличенным, язвительным пониманием. — Мы просто по-разному проявляем интерес. Ты — используя служебное положение и взламывая базы данных, я — задавая вопросы лично. — Его взгляд скользнул по мне, обжигая. — Кажется, мой способ всё же безопаснее для объекта интереса. Не находишь, Вика?

Я не ответила. Не могла. Слова застряли в горле, зажатые между правдой, которую я боялась признать даже перед собой, и необходимостью сохранять лицо. Под столом мои пальцы сжались в белых костяшках, впиваясь в колени. Каждая секунда молчания тянулась мучительно долго, наполняясь невысказанным.

Макс не сводил с меня глаз, его взгляд был физически ощутим — тяжелый, пронизывающий. Он видел мой дискомфорт и, казалось, наслаждался им, как гурман растягивает удовольствие от изысканного блюда.

— Ну? — тихо подтолкнул он, и в этом одном слове звучал и вызов, и насмешка. — Ничего не скажешь в защиту своего... поклонника? Или, может, ты и сама не знаешь, что об этом думать?

Я почувствовала, как по щекам разливается предательский жар. Он был прав. Я и сама не знала. История с поиском в аэропорту, которая сначала показалась навязчивой, но потом — в свете его заботы и внимания — стала казаться почти романтичной, теперь снова обрела свои пугающие очертания. И самое ужасное было в том, что Макс, этот провокатор и смутьян, заметил это.

— Знаешь, — начал он снова, его голос стал мягче, почти задушевным, что было еще опаснее, — есть тонкая грань между настойчивостью и одержимостью. И мне интересно...

Он не успел договорить. Именно в этот момент, словно по сигналу судьбы, позади меня раздался сладкий, немного приторный женский голос, режущий слух после его низкого баритона:

— Марк, можно тебя на пару слов?

Я обернулась и увидела ту самую блондинку в вызывающем оранжевом топе, что сверлила меня взглядом ранее. Ее взгляд скользнул по мне с легким, но отчетливым пренебрежением, прежде чем утонуть в лице Марка.

Марк вздохнул, и в этом вздохе я почувствовала не только раздражение, но и облегчение — возможность выйти из-под огня.

— Вика, я ненадолго, хорошо? — его взгляд извинялся, но в нем также читалось желание поскорее уйти.

— Не волнуйся, — подмигнул Коля, все еще не осознавая накала страстей. — Я присмотрю за твоей принцессой.

— Тогда мне точно нужно вернуться как можно скорее, — Марк бросил на Колю шутливый взгляд, но блондинка уже настойчиво тянула его за руку прочь от стола, в тень сада.

Я следила за ними, пока они не скрылись из виду, чувствуя странную смесь ревности и одиночества. И когда я наконец перевела взгляд, то снова встретилась глазами с Максом.

На его лице играла та самая знакомая, опасная улыбка, что сводила меня с ума. Он медленно, почти ритуально, поднял свой бокал в мою сторону. Губы его шевельнулись, и слова, тихие, но отчетливые, донеслись до меня сквозь гул голосов:

— Ну что, малышка Вики... Остались вдвоём. — Он поставил бокал, его пальцы сцепились на столе. — Забавно, правда? Он нарушает все правила приватности, а ты сидишь здесь с ним. А я просто задаю неудобные вопросы, вытаскивая наружу всю правду — и почему-то становлюсь главным злодеем.