Ты не узнаешь меня, но...

Глава 7

Оттолкнул его и вышел, а он расхохотался мне вслед. Я шел обратно в кабинет, чувствуя себя так выжато, будто снова потерял надежду. И на этот раз окончательно.

Но все равно, даже с отрицательным ответом Ани во мне не погасла надежда. Может быть, я что-то не так объяснил? Или может, к ней не один раз приходили? Нет, тут нужно разобраться точно! Ведь то описание, которое я дал… ну, оно… слишком обобщенное. Я нервничал, как школьник перед доской, который не выучил урок и явно упустил какие-то детали!

Закрыл за собой дверь кабинета, сбросил пиджак на спинку и опустился в кожаное кресло.

На столе все было по-прежнему: комп, бумаги, сложенные в аккуратную стопку, чашка с кофе, в который я даже не помнил, когда последний раз наливал что-то свежее.

Открыв блокнот, достал тот самый листок со своим портретом.

Я долго смотрел на него, думал... Уже давно купил рамку, но до сих пор так и не решился выставить на обозрение. Будто хотел оставить его только для себя.

Пришло время! Рамку выбрал простую, без вычурности, в нее и вставил листок, поставил на стол перед собой. Уставился в глаза нарисованной версии себя.

— Ты выглядишь счастливее, чем я сейчас, — буркнул, опершись локтями о стол.

С тех пор как я впервые увидел этот рисунок, кажется, прошла вечность.

Но я цеплялся за тот момент, как будто он был вчера.

Да, я уже смирился: скорее всего, больше не увижу прекрасную незнакомку. Пытался ее отпустить, но все равно не сдавался.

Иногда, словно идиот, все еще заглядывал в ту кофейню. Вначале каждый день. Потом через день. Сейчас только раз в неделю. И каждый раз во мне горела надежда: глупая и слепая.

Однажды, в особенно тихий вечер, я подошел к официанту. Тот, к счастью, узнал меня.

— Помнишь девушку, которая просила мне кое-что передать?

Он задумался, прищурился, потом кивнул.

— Ага, сидела вон за тем столиком.

Кивок головой на угловой возле окна.

Да, черт возьми!

— Можешь, если вдруг она появится снова, тоже передать ей кое-что?

Он пожал плечами:

— Смогу.

Я достал из кармана заранее написанное послание. Помимо парочки милых строк в нем, оставил свои контакты: телефон, мыло, соцсети. Все, чтобы она могла связаться со мной любым удобным способом. Был соблазн даже написать личный адрес, но… Верить официанту – так себе идея. Поэтому ограничился узкой информацией.

Парнишка фыркнул, будто мог даже сквозь свернутую бумагу прочесть мое послание. Взял, спрятал под стойку.

— Не обещаю. Но если она вернется, то передам.

Я поблагодарил и вышел.

И вот теперь сидел в кабинете, глядел на рисунок, как будто ждал, что он заговорит. Скажет мне: «Эй, романтик, прекращай фантазировать и иди займись делами».

Лея

Наконец, перевязки закончились и мне сняли бинты. Я тут же посмотрела на себя в зеркало. Ну, попыталась. Все еще не верилось, что в отражении – это мое лицо. Шрамы не были аж настолько уродливыми, но они были. И они кричаще бросались в глаза…

Я медленно провела пальцами по щеке, где кожа казалась чужой. Шершавой, грубой, будто ненастоящей. И в какой-то момент меня отпустило.

Нет, легче не стало. Я просто… смирилась. Устала сотрясать воздух и жалеть себя. Все равно выхода нет, поэтому оставалось только принять себя такой и пытаться как-то жить дальше. К тому же это еще не финальный результат. Кожа все еще заживает и кто знает, вдруг лицо станет… приемлемым.

— Ну и? — Аня уселась на подоконник, зажав в руках банку с напитком. — Как оценка себя любимой?

Меня тешило, что она не говорила со мной в стиле фальшивого утешения как те же соседки по палате или медсестры. Все это лишний раз наталкивало на уныние. Анюта все время стебала меня и это ободряло.

Я закатила глаза.

— Где-то между «пойдет» и «спасибо, что жива».

— Звучит оптимистичнее, чем вчера, — фыркнула она и хлопнула меня по плечу. — Глядишь, к концу месяца начнешь улыбаться без напоминаний.

— Если не забуду, как это делать, — буркнула в ответ, но уголки губ все же дрогнули. Совсем чуть-чуть.

Аня заметила, а затем победно вскинула кулак.

— Есть контакт!

Мы посмеялись. Не громко. Не истерично. Просто тихо.

— Кстати, — продолжила она, болтая ногой в воздухе, — хочешь прикол?

— Валяй.

— Один из боссов интересовался недавно моей подругой. Ну, типа не в открытую, но я ж не дура.

Я приподняла бровь:

— Что значит, интересовался?

— Да пришел такой, грустный весь, и сразу в лоб спросил про подругу. Описал еще ее так… странно в общем, я даже не поняла, о ком могла идти речь. Ну, не о тебе же, — и хохотнула.

Я пожала плечами:

— Ну, не знаю. Я твоих боссов даже в лицо не видела. И подруг у тебя, кстати, много. Мало ли, о ком он мог спрашивать.

— Тоже так подумала. Мало ли. Все равно он какой-то растерянный был, как будто свою тень потерял.

Я усмехнулась, но сразу же отвернулась от окна и подруги.

На душе стало немного… тревожно, что ли. Осознавать, что у кого-то из ее окружения намечается романтика, было… уничтожающе.

Но вслух я сказала:

— Ань, у меня и так мозги кипят, так что не добавляй мне этих романтических саг.

— Ладно-ладно, заткнулась, — та равнодушно дернула плечом, делая глоток из банки. — Просто так, интересный факт для поддержания беседы.

— Спасибо, гугл! Теперь иди и поищи мне шоколад. Я хочу что-то сладкое.

Она встала, хмыкнула:

— Вот она, старая добрая Лея. Пойду поищу тебе протеиновый батончик.

Когда дверь за ней закрылась, я снова посмотрела на свое отражение и попыталась не отвести от себя такой взгляд.

***

Я сидела у окна, закутавшись в больничный плед и грея руки о пластиковый стаканчик с чаем. На вкус отвратительный, как вода, разбавленная лимонным соком.

А за окном кружил снег, люди суетились, бежали кто куда. Кто в магазин за продуктами, кто за подарками, ведь Новый год наступит уже за считанные часы…

Мое выздоровление шло медленно, но стабильно. Швы сняли, гипс с ноги и руки тоже, я аккуратно передвигалась при помощи костылей. Шрамы на лице сохли, затягивались, вот только… они не стали менее заметными. Ну, я свыклась с новой собой. Разве был иной выбор? Деньги на операции, как бы я ни желала, из воздуха не появились.

В палату постучали и тут же скрипнула дверь. Я повернулась и заметила в проеме своего доктора – Смирнова. Вечно серьезный ходит, да с таким каменным лицом, будто у нас тут разрабатывают ядерный реактор.

Но сейчас у него был совсем другой взгляд: глаза теплые, почти озорные. И он шел прямиком к моей кровати.

— Вы ко мне? — осторожно спросила, сильнее стискивая в пальцах стаканчик.

Он кивнул, а я заметила в его руках папку. Но, странно. Для выписки рано, повторные анализы я не сдавала еще. Мысленно уже приготовилась к худшему, но улыбка врача, что сияла, как звезда на небе, дала мне крохотный лучик надежды.

— Во-первых, с наступающим, — он положил папку мне на тумбочку. — А во-вторых…

Док выдержал паузу и даже уселся на край кровати, что было, честно говоря, каплю тревожным. Я натянулась до ощутимой боли в спине и ногах, приготовилась к плохим новостям.

— Лея, ты только что вытянула свой счастливый билет. Есть такие благотворительные программы — накануне праздников множество крупных компаний дарят людям надежду. Так вот тебя выбрали в рамках этой программы!

Я моргнула. Не сразу поняла, о чем речь, ведь ждала совсем других слов. Что у меня снова какие-то проблемы. Но это…

— В смысле... выбрали? – тихо переспросила, отказываясь верить в непонятное чудо.

Док ободряюще похлопал меня по дрожащей коленке:

— Пластические операции, реабилитация, восстановительная терапия — все будет полностью оплачено спонсором. Не нужно ждать квоты и огромную очередь. Завтра-послезавтра деньги уже поступят на счет благотворительного фонда.

Сердце из-за вспыхнувшей надежды застучало где-то в горле. Я смотрела во все глаза на доктора и, казалось, будто он говорил со мной на незнакомом языке. Меня выбрали? Правда? Именно меня?

— Но… как? Почему я? То есть…

Мужчина, не прекращая улыбаться, объяснил мне:

— А почему бы и нет? Поверь, все прозрачно, нет абсолютно никакого подвоха. Очень часто бизнесмены сотрудничают с благотворительными фондами, а те – с нами. Они или сами выбирают, кому оплатить лечение, или это рандомно за них делает благотворительная организация. Так что еще раз, Лея: поздравляю! Меценат выбрал тебя лично. Не по случайному жребию, а по досье. Не стоит волноваться: без имени и фото. Просто информация об аварии и травмах.