Владимир шагнул к ней. Развернул за плечи, заставляя поднять голову.
— Кейт, я ничего не знаю, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза, а затем добавил: — И вообще почти ничего не помню с вечеринки. А ты?
Кейт лишь передернула плечами. Ее мышцы еще помнили гул падающего самолета, и обсуждать п*******е сейчас казалось нелепым.
— Тогда давай соберём всё, что есть, — голос Владимира вернул себе командную плотность. — Нужно понять, на что мы можем рассчитывать.
Следующие часы они вяло и методично прочесывали то, что осталось от салона. Тяжелый, неподвижный воздух выматывал. Кроме переломанной мебели, битой посуды и пустых бутылок, они вытащили несколько подушек, пару мужских рубашек, пледы и наборы из туалетных комнат.
— Где-то должна быть аптечка, — произнёс он, осматривая искореженный мет
