Для тебя

Глава - 8

Кейт сбросила туфли прямо в коридоре дома, чувствуя, как ступни горят огнем. Дверь спальни закрылась за ней, и она рухнула на покрывало прямо в одежде. Пальцы мелко подрагивали от непрерывного стука по клавиатуре, но хуже всего было то, что пульсировало в голове.

Образ Владимира Ковальда.

Весь план с «поучительной шалостью» и местью теперь казался ей феноменальной глупостью. Ковальд не тот человек, с которым можно играть в кошки-мышки. Он хищник. И сегодня он ясно дал понять, что растопчет ее и не заметит.

Экран телефона на тумбочке мигнул сообщением от Энджи. Кейт перевернулась на спину и закрыла глаза, не собираясь отвечать. Она не могла сказать подруге правду. Ни про то, как плавилась под взглядом этого мерзавца, ни про настоящие, глубокие причины, по которым ее отец ненавидел семейство Родлеров. И уж тем более про свою собственную тайну, которая лежала под ребрами мертвым, бетонным грузом.

Вспомнился Макс. Сейчас брат был где-то в Подмосковье, тушил горящие торфяники. Там, среди дыма, копоти и ревущих самолетов, все было честнее и понятнее, чем в этом стерильном, пропитанном ложью и интригами мире больших денег.

— Кейт. Зайди ко мне.

Голос отца раздался из коридора. Тихий, из тех, что не терпят возражений.

Отогнав мысли о горячей ванне, она нехотя поднялась и пошла по коридору. Кабинет отца всегда был для нее символом абсолютной безопасности. Просторная комната пахла кожей, старой бумагой и дорогим переплетом. Вдоль стен выстроились массивные книжные шкафы, а свет настольной лампы мягко отражался на темном паркете.

Джон МакХьюит, владелец металлургической империи, стоял у окна, заложив руки за спину. Подтянутый, с идеальной выправкой и резким профилем, он обычно излучал непробиваемую уверенность. Но сейчас плечи под тканью рубашки были напряжены, словно он готовился принять удар.

— Ты звал? — спросила она, прикрывая за собой дверь.

В последнее время отец жил бизнесом, они общались в основном урывками или по телефону, но между ними всегда существовала невидимая, плотная связь. Ей не нужно было видеть его лица, чтобы понять: что-то стряслось. Каждый его тяжелый вздох она считывала, как радар.

Он неторопливо обернулся.

— Неприятности.

Одно короткое слово. Но оно было сказано с такой интонацией, что у Кейт мгновенно исчезли остатки усталости, а по спине скользнул холодок.

Она прошла вглубь кабинета и опустилась в глубокое кожаное кресло напротив его массивного стола. В глазах отца, всегда таких живых и цепких, сейчас стояла глухая, тяжелая тень.

— Какие? — спросила Кейт, глядя ему прямо в лицо. Сон и покой отменялись.

— Пару месяцев назад нас начали методично сжирать, — голос отца звучал сухо, почти бесцветно, и от этого становилось по-настоящему страшно. — И я почти уверен, что за этим стоит Родлер.

Он отошел от окна и тяжело опустился в кресло. В свете настольной лампы глубокие тени залегли у него под глазами, подчеркивая резкие, хищные черты лица, которые Кейт унаследовала вместе с бирюзовым цветом глаз и упрямой линией подбородка.

— Скоро тендер на госзаказы. Крупнейший контракт за последние пять лет. Тот, кто его заберет, обеспечит себе бесперебойное финансирование. Реальные шансы только у нас и у компании Родлеров. Но у него финансовые дыры, и честно этот тендер он не вытянет.

Имя Родлера повисло в воздухе, как запах озона перед ударом молнии.

— У тебя же контрольный пакет акций, — Кейт подалась вперед, вцепившись пальцами в подлокотники кожаного кресла. Кожа под ладонями казалась холодной. — Как они могут нас захватить? Что вообще происходит?

— Нас изматывают, — Джон сцепил пальцы в замок. — За последний месяц, семь проверок из разных инстанций. На топ-менеджеров завели сфабрикованные уголовные дела. В прессу сливают компромат. А на рынке резко выросло число сделок с мелкими пакетами наших акций. Юристы пробили хвосты, всё уходит в фирмы-однодневки. Плюс почтовый терроризм, заказные письма с пустыми бланками, чтобы потом доказать в суде, что мы якобы игнорируем повестки. Классическая схема.

Каждое его слово ложилось на стол тяжелым неприятным грузом. Кейт перестала дышать. Для него все не просто бизнес. Это была империя, которую отец строил всю жизнь.

— И что теперь?

— Пока нет железобетонных доказательств, я связан по рукам, — Джон придвинул к себе массивную кожаную папку. — Но мы не будем просто ждать. Я уже раскидал активы по разным предприятиям и обнулил текущие долги. Правда, свободных денег на выкуп собственных акций у нас сейчас нет. Поэтому есть еще один шаг.

Он открыл папку и развернул к Кейт толстую стопку бумаг.

— Это документы на передачу тебе прав собственности на несколько моих ключевых заводов. Мы только что провели их по контрактам с компанией Макса. Теперь на них висит фиктивная, но колоссальная кредиторская задолженность.

Кейт взяла ручку. Гладкий металл скользил во влажных пальцах.

— Я не понимаю, — она подняла на него взгляд. — Разве рейдеры не собираются просто купить нас? Зачем вешать на заводы долги?

— Именно потому, что это не покупка, а захват, — жестко отрезал Джон. — Родлеру нужно парализовать нашу работу, чтобы мы вылетели из тендера. Если мы возьмем госзаказ, у нас появятся ресурсы раздавить его. А долги на заводах это ядовитая пилюля. Клин клином вышибают. Подписывай.

Она поставила первую подпись, чувствуя, как скрежет пера по бумаге отдается где-то в позвоночнике.

— Будь осторожна, Кейт, — вдруг произнес отец, и в его строгом голосе прорвалась отцовская тревога. — Я не думаю, что они опустятся до физических угроз, иначе ты бы уже ходила с охраной. Но всё же...

Джон не закончил фразу, Кейт почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

«Будь осторожна».

Если бы отец только знал, что всего час назад она стояла в кабинете у генерального директора «Литье Корпорейшн». Что она нанялась на работу к людям, которые прямо сейчас методично уничтожают ее семью. А Владимир Ковальд, человек, с которым она ввязалась в игру мщения за брата, будущий зять Родлера.

Кейт опустила глаза на бумаги, чтобы отец не увидел, как краска отхлынула от ее лица. Если правда вскроется, сердце отца просто не выдержит. Ей нужно продержаться всего неделю. Сделать всё тихо и исчезнуть.

— Ты сказал, захват, это еще не самое страшное, — Кейт заставила себя перевернуть страницу и поставить следующую подпись. — А что тогда?

— Я слишком поздно спохватился, — лицо отца превратилось в каменную маску. — На рынке почти пятьдесят процентов акций в свободном доступе. У тебя и Макса — по пять процентов. У меня — тридцать. А десять... или даже больше уже в руках рейдера. Это критическая масса, Кейт.

В этот момент тишину кабинета разорвал резкий звонок мобильного. На экране высветился незнакомый номер. Джон мгновенно подобрался, его взгляд снова стал холодным и расчетливым.

— Да, МакХьюит, — бросил он в трубку.

Кейт поднялась и вышла из кабинета. Ей физически необходим был глоток воздуха.

Она прошла на просторную кухню, машинально включила чайник. Шум закипающей воды немного заглушил набат в висках. Руки действовали на автопилоте; достать чашки, нарезать хлеб. Простые, рутинные действия помогали заземлиться.

Ее отец готовился к войне. И она не имеет права позволить своим личным, глупым амбициям и мстительным играм с Энджи стать слабым звеном в его обороне. Ковальд, Родлер, Лейла — все они теперь были не просто раздражающими фигурами из светской хроники. Они были врагами.

Когда Кейт вернулась в кабинет с небольшим подносом, отец всё еще говорил по телефону. Он отдавал короткие, рубленые приказы, делая пометки в блокноте. В его движениях не было ни грамма паники. Только абсолютная, ледяная концентрация.

Она поставила чашку с крепким чаем на край его стола.

— Мы справимся, пап, — одними губами произнесла Кейт.

Отец поднял на нее глаза. На секунду в них промелькнула смертельная усталость. Кивнул. И в этом коротком жесте было столько силы, что Кейт почувствовала: они действительно выстоят. Должны.