Затмённая жизнь Луны Миши

Боль поверх боли

Она была готова поспорить, что через шесть месяцев он вообще не придёт к ней в комнату. Просто каждую ночь будет уходить в Альфа-люкс со своей второй парой. Скоро их связь будет полностью сломана, и он не хотел этого осознавать. Хотя она думала, что он должен это чувствовать, но могла только предполагать, что в его голове все нормально, что она связана с ним, но с ним в итоге ничего не будет.

Теперь у него была Кристи, так что он не спал один по ночам. Связанные пары не созданы для того, чтобы постоянно спать порознь, это причиняло боль. Но только она страдала внутри их связи, потому что у него была связь с другой, которая, как она знала, могла перевесить его и её.

Кристи не просто звала его обратно к себе, она пыталась запечатлеть всё, что когда-то было у неё и Энтони, и в тот момент, когда он перестал приходить в эту комнату, она поняла, что Кристи победила. Она и Кристи были как мел и сыр. Кристи была молодой, общительной и весёлой, а Мише был сорок один год, она была умной и ответственной.

Она могла бы управлять этой стаей без Энтони, и она это знала, потому что была здесь, чтобы помочь её восстановить, и знала бизнес досконально. Кристи не могла бы этого сделать, если бы от этого зависела её жизнь, и она понимала, что рано или поздно ей придётся всё контролировать, пока Энтони всегда будет веселиться с Кристи.

Их жизнь была невесёлой, они всегда боролись за то, чтобы удержать стаю вместе, всё было серьёзно и постоянно наполнено тревогой. Кристи появилась только после всего этого, и Энтони нравилось проводить с ней время в той игривой, весёлой манере, которой ей с ним не хватало, потому что были слишком заняты попытками спасти эту стаю.

Она думала, что он переживает свои юные годы с Кристи, а Миша для него была старше, слишком зрелой и разумной, чтобы быть как Кристи. Он забыл, что все волки любят играть, но его волк Шейд ни разу не позвал Лод поиграть с тех пор, как волк Кристи, Санни, стал его второй волчьей парой.

Она встала с кровати, вышла через французские двери на балкон и стояла голой в пронизывающем холоде начала зимы, возможно, надвигающийся холод полностью заморозит её сердце, и у неё хватит сил уйти, отвергнуть вторую половину души и пройти через боль отвержения.

Она не знала, будет ли это просто больно или убьёт её, разрыв связи Альфы и Луны длившейся двадцать лет, может ли она у***ь одного из них, если не обоих. Он думал, что всё в порядке, он собирался успеть везде. Может, это убьёт только её, а не его. Она подняла лицо к луне.

- Когда это случится, Селена, не делай меня Луной снова. Я не хочу нести ответственность за удержание стаи ценой собственного или волчьего сердца. Мы будем счастливы просто быть обычными волками, — сказала она Богине. Пока что она всё ещё была Луной для этой стаи, дарованной самой Селеной.

- Я не подведу эту стаю и тех, кто здесь живёт, даже если однажды Энтони полностью меня подведёт. Я останусь, пока по-настоящему не узнаю, что я не нужна, но тогда я уйду, и ты отпустишь меня, чтобы жить новой, лучшей жизнью в другом месте. Это сделка, которую я заключаю с тобой, моя Богиня.

- Моя клятва тебе, Богиня Луны, за благословение, которое ты мне дала и которое длилось два десятилетия. Но это новое благословение, которое ты дала его паре, я отвергаю её, считая её благословением. Она недостойна быть Луной.

- Мне кажется, твой выбор был ошибочным в отношении той волчицы. Извините, что говорю что-то настолько непростительное о том, кто создал нас, дал нам жизнь и благословляет другой половиной наших душ. Это просто моё мнение. Не принимайте это близко к сердцу и не наказывайте эту стаю за мои мысли по этому поводу.

Она стояла там на холоде, пока не онемела, смотрела, как луна опускается за линию деревьев стаи, и пообещала себе выполнить каждую просьбу и всегда быть идеальной Луной, пока не наступит день, когда она по-настоящему не будет нужна.

Хотя она уже не хотела быть такой, она знала, что знает день, когда это случится, потому что ей просто будет всё равно, что она видит, и на этом всё будет — день, когда она уйдёт. Как это могло произойти? Она не могла сказать. Когда это случится? Она не знала. Это может быть месяц или год, пять лет — она не знала.

Где она будет в этот момент, когда он произойдёт, тоже оставались для неё неопределёнными. Она просто ничего не почувствует и не видит смысла больше здесь находиться. Это было единственное, в чём она была уверена насчёт своего скорого отъезда. Хотя та часть её, что цеплялась за веру, что воля их Богини — это то, как им следует жить, всё ещё надеялась, что слова Энтони сбудутся через несколько лет, что это просто тяжёлый период, они были правдой.

Что однажды Кристи перестанет видеть в ней угрозу для своей связи и перестанет пытаться затмить её во всех отношениях, и они втроём смогут жить в гармонии друг с другом. Что время Энтони будет посвящённо им двоим, но она в то же время сомневалась. Прошло два года, и хотя способы Кристи затмить её стали более тонкими, Миша видела всё таким, какое оно есть, даже если другие в этой стае этого не понимали.

Она вернулась в свой люкс, сняла кровать и собрала бельё в прачечную, заправила её заново и легла в свою кровать. В комнате было холодно и полностью проветрено. Она не стала закрывать двери балкона и оставила их открытыми, чтобы спать в умопомрачительном холоде. Может быть, просто может быть, она бы не чувствовала себя такой одинокой, если бы не могла перестать думать о том, как ей холодно.

Она услышала, как Лод фыркнул в её мыслях, но не превратила их в свою волчью форму, позволив Мише делать всё, что она захочет. Засыпание заняло много времени, но она смогла — только чтобы проснуться с болью в нижней части живота и наполовину фыркнуть. Конечно, её течка наступит сейчас, когда она наконец решит быть в тени.

Энтони вошёл в её спальню и нахмурился, увидев, как холодно в комнате. Она встала и закрыла двери только потому, что была в течке, и не хотела рисковать собой перед этими несвязанными волками из стаи. Потом он улыбнулся ей и начал снимать шорты. Он был на утренней тренировке. Она могла понять это по его одежде — босиком и с голой грудью. Даже несмотря на всю тяжёлую и трудную связь с парой последние два года, она знала, что он всё равно наслаждается её течкой.

Хотя даже для неё это уже казалось иначе, она не спешила залезать на него, как раньше, и задавалась вопросом, не связано ли это с их ослабевающей связью пары. Что-то, о чём она когда-то думала счастливо и взволнованно. Потому что ей это понравилось, как и Лод, Энтони и его волку Шейду.

Он всегда был внимателен к её потребностям в этом вопросе, она знала, что в течке будет всего четыре дня. У них было две течки в год с того момента, как их отметили и спарили, что Энтони считал ещё одним благословением от Селены — что он мог наслаждаться не одним, а двумя течками в год с ней. Он забрался на кровать, наклонился над ней, улыбаясь ей сверху вниз.

- В этом году у нас должен быть наследник, сын большой и сильный, - сказал он ей и забрал её губы своими. Он совсем забыл, что бросил её прошлой ночью ради Кристи. Её течка, казалось, поглощала его в этот момент, и раньше, где она была бы для неё, теперь её уже не было, она лежала там, пока он с ней спаривался, яростно обдумывая те слова, которые он только что произнёс.

Щенок, сын и наследник стаи? Это не было тем, о чём они говорили очень давно, не с тех пор, как приняли решение стабилизировать стаю и сделать её процветающей до того, как решили завести собственного щенка. Он перевернул ее в кровати и поднял на четвереньки, когда он взял её снова, и она поняла, что он действительно говорил об этом с Кристи. Они говорили об этом каждый раз, когда у Кристи начиналась течка. Она вспомнила слова Кристи как раз в тот момент, когда Энтони с стоном прижался к ней.

- Я дам тебе хорошего и сильного наследника, я здорова и могу иметь щенков, — заявила Кристи.

Миша поняла, услышав эти слова, что Кристи думала, что у неё и Энтони нет наследника после двадцати лет отношений, потому что она думала, что Миша не может зачать ребёнка. Она явно не знала, что Миша принимает противозачаточные, и это было совместное решение между ней и Энтони. Прямо сейчас даже Энтони, казалось, забыл об этом, яростно спарился с ней и теперь был связан с ней, она слышала улыбку в его голосе, когда он прижал её тело к себе.

- Дорогая, как ты хочешь назвать нашего сына, когда он родится?

Она закрыла глаза и сдержала вздох, не ответила, сдержалась. Она почувствовала, как его губы коснулись её уха, и он заурчал ей, когда она не ответила.

- О противозачаточных таблетках, помнишь? - наконец сказала она, понимая, что он явно об этом забыл.

- Моя вина, я забыл в порыве момента, - он тихо усмехнулся.

- Возможно, пора это сделать.

- Мм, — был её единственный ответ.

- Что случилось? — спросил он, и она услышала горечь в его голосе.

- Стая здорова, в плюсе, и мы зарабатываем деньги, увеличиваем своё состояние.

- Я в курсе. Я бухгалтер стаи, — просто заявила она. Когда-то между ними были глупые разговоры влюблённых в такие моменты, или они лежали в кровати и мечтали о том, как будут выглядеть их щенки, чьи у них будут глаза — его светло-голубые или её бледно-зелёные. Чьи волосы у них были, чей темперамент даже был. Из всего, чему они их учили, и всех игр, в которые они могли играть со своими детьми.

Куда они будут брать их в отпуск, когда они станут достаточно взрослыми, чтобы покинуть стаю. Он мечтал о двух щенках, был осторожен, учитывая, сколько стоит Альфа-колледж, и, вероятно, в ближайшие десятилетия инфляция вырастет. Так что идея для стаи была всего два щенка, мальчик и девочка.

Сын, чтобы взять на себя ответственность, и маленькую девочку, которую можно баловать — так он всегда это говорил. Она никогда не возражала против его мыслей, просто говорила, что не будет делать фаворитов.