ПЕРЧАТКИ ДЬЯВОЛА

ГЛАВА № 7

Амелина, тем временем, была в особняке, чем-то смахивающем на замок Дракулы. В самом деле, ее ожидало что-то изощренное. А не просто секс, или банальное изнасилование.

Сначала ее медленно раздели мужчины в перчатках и масках. Затем, стали щупать ее, словно полицейские при обыске. И делали это очень тщательно, с унизительной дотошностью.   Руки самцов в масках ощупали и исследовали рот, ноздри, уши, а****************е и лоно Венеры. Причем, очень долго мяли Амелину.

Она ощущала в себе и стыд, и смущение, и некоторый страх. Мяли ей также и груди.

Потом связали руки сзади и нагую вздернули на дыбу. А это уже не только унизительно, но еще и больно.

Амелина минут десять висела с прокрученными руками и постанывала.

Затем, ее стали хлестать резиновыми шлангами. Они не рассекали кожу, но причиняли сильную и неприятную боль.

Один из мужчин также взял в руки полицейскую дубинку и нанес несколько умеренной силы ударов Амелине по босым подошвам.

Молодая женщина вскрикивала.

Потом ее ноги зажали в колодку. И это усилило боль в вывернутых мышцах.

Амелина ожидала, что определенный с****м будет. Но ее откровенно стали пытать.

Босые подошвы ног палачи стали мазать оливковым маслом. И это было щекотно, почти приятно.

А затем мужчины в масках поднесли газовые горелки и на расстоянии включили пламя. И это, разумеется, тоже очень больно. Палили, конечно, умеренно, чтобы не покалечить. Но Амелина все равно стала орать.  А мужчины смеялись. И вот ее снова стали бить, на этот раз особой плеткой по груди. Она почти не оставляла следов, но была очень болезненной.

Амелина всхлипывала… Да, ужас, столько боли.  И никакого секса.

Правда руки палачей в перчатках, когда экзекуция приостановилась, стали смазывать ей грудь маслом. И эти прикосновения возбуждали. Было приятно от скользкой, тонкой резины медицинских перчаток. Особенно, когда обвели алые клубники сосков.

Но блаженство было недолгим. Вот палачи сняли со стены факел. Зажгли его, щелкнув зажигалкой. Вспыхнул рыжий огонек. И вот, к обнаженной груди  поднесли яркое пламя.

Спустя несколько секунд Амелина ощутила такую дикую волну боли, что завопила во всю глотку. И задергалась, тряся колодной. Палач в маске немного отодвинул пламя.

Амелина все равно ощущала, как грудь и пятки у нее невыносимо печет.

В досаде она подумала: что лучше бы ее изнасиловали. А так и больно, и радости нет.

Амелина взяла и крикнула:

- Скоты!

И ее снова ударили шлангом по спине.

Потом палач, снова капнул масла на руку в перчатке. Налил и полез Амелине в лоно.

Молодая женщина ощутила скользкие пальцы в своей промежности. И ей стало противно. Вместе с тем, невольно движения пальцев в бриллианте женственности и возбуждали Амелину. И её было приятно.

Амелина испустила сладострастный вздох.

Палачи иронически захихикали.

Но это, разумеется, только приятная прелюдия. А затем истязатель в черной маске достал руку.

Другой палач взял со стены очередной факел. И поднес к нему зажигалку.

Снова вспыхнул огонь.

Амелина поняла, что сейчас произойдет и завопила от ужаса.

А когда пламя лизнула обильно смазанное маслом лоно Венеры, вопль стал громче. Буквально закладывало уши.

Все три палача захихикали. Им явно нравилась эта любовная игра.

Хотя и с элементами садизма.

И вот ее теперь жарили с трех сторон: грудь, лоно, босые подошвы. А на спину обрушился еще и кнут. Он бил еще больнее, чем шланг. На загорелой спине молодой женщины набухли багровые полоски.

Да, приключения превзошли самые смелые ожидания.

Амелина чувствовала дикую боль и вопила. Да, истязания тут внешне примитивные, но зато причиняют такие страдания.  

Впрочем, не надо думать, что палачи только огоньком ограничились. Вот появились еще и три девушки в коротких юбках, и тоже в масках. Только и маски у них и юбки белые.

Девчонки шагали практически бесшумно. Они были в спортивных чешках. А в руках держали провода и датчики.

Амелину теперь ожидала новая пытка. Девушки стали присоединять провода к алым соскам груди, и лону Венеры, и заднему проходу. При этом, палачи-мужчины на некотором расстоянии закрепили и факелы, и жаровню. Огонь теперь не так сильно жарил.

Но на Амелине пытались испытать электричество.  И это, казалось, таким скверным продолжением любовной игры.

Молодая женщина стиснула зубы и напряглась.

Вот ей закрепили на теле дачники. Затем одна из девушек скомандовала:

- Начнем с минимума!

И спустя несколько секунд, Амелина ощутила неприятные покалывания в своих сосках, и лоне Венеры, и в пятой точке. Сначала слабое, но затем оно стало сильнее.

Молодая женщина проревела:

- Так мы не договаривались!

Мужчина в маске успокоил:

- Мы тебя не покалечим!

Действительно, было больно, но серьезных повреждений Амелине не причиняли. Кожа только вздувалась, но не лопалась, крупных волдырей тоже не набухало.

Амелина попробовала подумать о чем-то постороннем. Например, сколько она денег заработает на чемпионском бое, особенно тотализаторе. Это, разумеется, успокаивало и вдохновляло.  Мол, когда много денег, все кажется простым и легким.

Но вот разряды тока усилились. Бить стало больнее. Молодая женщина даже захрипела от страданий.

Амелина чувствовала себя прескверно…

Тут один из палачей заметил:

- Довольно! Она ведь очень красивая!

Другой с этим охотно согласился:

- Даже очень симпатичная!

Девушки в масках поддержали:

- Она великолепная краля!

И вот палачи отвели от Амелины факелы. А девушки стали снимать датчики.

Затем от нее отсоединили провода. Амелина вздохнула с облегчением. Она почувствовала себя лучше и веселее. В самом деле, кому охота на дыбе висеть.

Лучше, в самом деле, заняться любовью…

Однако, когда ее снимали с дыбы, она снова ощутила острую боль. Но она была кратковременной. Так, словно укололо шилом по связкам.

Нагую Амелину положили на стол и стали мять руками в перчатках.

Затем уже мужчины начали с себя стягивать одежду. Дальше уже было, как в самом заурядном борделе. Разве что, кроме самцов еще и самки.

Амелина испытывала теперь удовольствия куда больше, чем боли.

И ей было здорово.

Тем более, девушки еще и массировали ей босые ноги и обнаженные соски…

Так продолжалось всю ночь, и Амелина под утро совсем обессилила и уснула.

И ей снилось…

Амелина шла по желтым кирпичам дороги, а вокруг росли клумбы с пышными цветами.  Клумбы были ухоженные, и цветы сверкали всеми цветами радуги.

А сама Амелина превратилась в девочку лет двенадцати. И шлепала босыми ножками. Это была какая-то сказка.

Вот послышался шум. По дороге мчался кролик в сюртуке и цилиндре. Он достал из кармана часы на цепочке, посмотрел на бегу и проревел:

- Ах, как я опаздываю!  Меня обреют, мои ушки и усики, будет так неприлично!

Амелина бросилась за кроликов, пропищав:

- Хочешь, ушастый, резко ускориться?

Кролик в цилиндре прохрипел:

- А герцогиня может расстроиться!

И они побежали по аллее уже вдвоем. Амелина, мелькая голыми, розовыми пятками, спросила:

- А почему вы белый?

Кролик буркнул:

- А почему я белый? Ах, лучше был бы серый, и не бегал, посидел!

Амелина тут взяла и брякнула:

- Хочешь быть сильным, бегай! Хочешь быть умным, бегай! Хочешь быть здоровым – бегай!

Кролик запищал в ответ, подмигивая:

- Не страшны дурные вести,

Мы в ответ бежим на месте!

Бег на месте общий примиряющий!

Девочка и кролик продолжали бежать. Впереди неожиданно возник дуб с большущим дуплом. Кролик нырнул туда, и за ним заскочила и Амелина.

Девочка прыгнула и ощутила, как она падает, а ее платье распустилось словно парашют.

Амелина стала опускаться медленно, словно во сне. Кролик летел чуть ниже и напевал:

- Я носился целый день, как заяц угорелый,

Наверное, от страха, я стал кролик очень белый…

Амелина в ответ взяла и пропела:

-Сколько же трусить – я не пойму,

Сильный воитель для битвы рожден…

Страх – это слабость, и потому –

Кто испугался уже побежден!

И девочка босыми пальчиками ног подхватила, стоящую на борту колодца чашку с чем-то аппетитным. И попробовала на вкус.  Это напоминало чем-то мед. И Амелина пропела:

- Значит, у папы тяжела лапа,

Если этой лапой папа возьмет,

То будет вовсе не мед!

Кролик пропищал, тряся ушками:

- По земле зачем-то люди,

Ходят, топая ногами,

Что и глупо, и ужасно некрасиво!

Амелина увидела на полке торт. Такой красивый с цветочками и вишенками. Девочка протянула к нему руки.

У торта неожиданно возник рот, и он прочирикал:

- Угадай загадку!

После чего, торт сорвался с серебряного подноса и поплыл вместе с девчонкой.

Амелина кивнула:

-Давай!

Торт, прочирикав, нараспев произнес:

-Почему у козы три рога?

Девочка, продолжая медленно падать в колодец, с удивлением спросила:

- А разве у козы три рога?

Торт рассмеялся и ответил:

- Да, целый три, как головы у змея Горыныча!

Амелина хихикнула и ответила:

- Потому, что четвертый рог козе срубил Илья Муромец!

Торт рассмеялся и ответил, скаля зубки, покрытые слоем шоколада:

- Нет! Рог козе срубил Финист – ясный Сокол!

Девочка потянула к тортику свои руки и пропела:

- Тортик, ты моя мышка,

С сладкою шкуркой я тебя съем!

В ответ, кулинарное изделие пропело:

- Муки без передышки,

В пекле глупышка…

Ад без проблем!

Амелина снова попыталась поймать такой аппетитный и красивый торт, но руки у девочки то и дело проскакивали мимо.

Торт ухмыльнулся:

- Не тяни руки – протянешь ноги!

Тогда Амелина недолго думая пустила в ход нижние конечности. И поймала торт… Тот, плюясь кремом, завопил:

- Босыми ногами торты не едят! Давай, золотые ножик и вилку пусти в дело!

Амелина огляделась. По стенам колодца висело все что угодно. В том числе, и увесистые бичи, которыми можно подгонять слонов, а не столовые приборы.

Амелина прочирикала:

- А где тут столовые приборы?

Торт прошипел:

- Где, где? В Караганде!

Девочка из Америки растеряно ответила:

- Не знаю я такого города!

Торт с восторгом пропел:

- Широка страна моя родная,

Много в ней лесов, полей, и рек…

Я другой страны такой не знаю,

Где так вольно дышит человек!

Амелина посмотрела на стены. Вот видны полки, и на них стоят банки. Довольно много разных банок. В том числе и с вареньем, и медом.

Амелина попробовала взять баночку с помощью рук, но у нее не получилось. Они, словно голограммы, проскакивали между пальцев.

Зато, когда девочка применила босые ноги, то очень цепко прихватила банку с вареньем. И поднесла ее ко рту.

Пахло очень даже приятно.

Амелина стала пить вкусную клубничную, смешанную с инжиром массу. И это было так вкусно, что девчонка запела:

- Радостная страна, радостная страна,

Кто мне расскажет, кто покажет…

Где она, где она!

Кролик заметил со строгим видом, тряся цилиндром:

- Вредно детям есть много сладкого!

Амелина обиделась:

- Я взрослая женщина, а не ребенок!

Кролик хихикнули и ответил:

- Понятно! При перемещении в сказку, взрослые становятся детьми. Но ведь, как говорил Карл Маркс, бытие определяет сознание.

Амелина рассмеялась и ответил:

- Карл Маркс? Это тот, который живет на крыше?

Кролик хихикнул и отметил, скаля зубки, которые были у него очень даже крупные:

- Нет, на крыше живет Карлесон. А Карл Маркс – это… - И тут кролик замялся, и, хихикнув, добавил. – Мы с тобой знакомы, незнакомка. И не зная обо мне, ты ко мне приходишь, незнакомка, но пока что лишь во сне!

Амелина хихикнула, и проревела:

- Сидели мы на крыше,

А может еще выше…

А может А, И, Б –

Сидели на трубе!

И девочка снова сунула мордашку в варенье и стала лизать сочную, сладкую мякоть. И ее настроение становилось бодрее.

А вот и Карлесон появился. Такой толстый мальчик с мотором на спине. Он вылетел из бока колодца, прокрутился и заявил:

- Привет, фрау мадам!

Амелина со смешком ответила:

- Привет, карапуз с мотором!

Карлесон обиделся, капризно чмокнув губами:

- Я не карапуз! Я мужчина в полном расцвете сил!

Девочка согласно кивнула:

- Я тоже не ребенок – внешность обманчива!

Мальчик с мотором пропел:

- Детство кончится, когда,

Только в сказках навсегда!

Станут взрослыми ребята,

Разлетятся кто куда!

Амелина рассмеялась и ответила:

- Детство, навсегда в фантазиях!

Кролик капризно заметил:

- У тебя в голове детство, а у меня постоянный геморрой!

Амелина хихикнула и отметила:

- Что скажешь – сам виноват,

И для тебя готов автомат!

Кролик пробухтел, скаля зубы:

- Мы не жеребята, мы не жеребята…

И тут ушастый не в рифму буркнул:

- Мы кролики!

Амелина прочирикала, подмигнув новому знакомому:

- Раздали маски кроликов, слонов и алкоголиков!

Торт заметил с ухмылкой:

- Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, и от зайца ушел, и от волка ушел, и даже от медведя улизнул!

Кролик в ответ прогнусавил:

- В этом дыму, словно в аду,

 Ты мне ответь!

Вечно одна, ты почему –

Где твой медведь?!

Амелина топнула по воздуху босой ножкой и пропела:

- На медведя я друзья, на медведя я друзья,

Выйду без испуга…

Если с другом будут я,

Если с другом буду я,

А медведь без друга!  

Кролик презрительно фыркнул:

- Медведь тебя порвет! Видно, что ты так и не повзрослела!

Амелина со вздохом заметила:

- И зимой, и летом небывалых ждать чудес,

Будет детство где-то, но не здесь!

Босиком по лужам, что сверкают у ручья,

Будет мальчик бегать, с ним и я!

Наступила пауза. Ставшая девочкой во сне, Амелина плавно опускалась вниз. Ей не совсем было понятно, что в данном случае происходит. Кролик же то и дело дергался и бурчал:

- Я как загнанная лошадь,

Путь реально нехороший!

Амелина хихикнула… Вот она пролетела мимо развешанных столовых приборов. Причем, ножи, ложки и вилки были тонкой работы из золота.

Девочка босыми пальчиками подхватила нож и вилку, что сверкали в полутьме, и проревела:

- Мы в глаза сначала торту поглядим,

А потом его зажарим и съедим!

Торт пропищал в ответ:

- Не правильно поешь, девчонка.

Амелина, продолжая падать, с удивлением спросила:

- А как надо?

Торт пропел звонким голоском:

На твои узоры, розы поглядим,

А потом тебя разрежем и съедим!

Амелина хихикнула и отметила:

- Вот это, правильно! Красиво!

Кролик не совсем к месту брякнул:

- Не садись на пенек,

Не ешь пирожок!

Торт логично заметил:

- А что, зачерстветь? Меня для того и сделали, чтобы быть съеденным!

Амелина, держа нож и вилку, попробовала достать торт. И тот дернулся.

Кролик взял и снова посмотрел на часы, и с философским видом отметил:

Как обычно недовольны

 Люди временем своим,

То его напрасно гоним,

То без толку тормозим!

Амелина логично отметила:

- А существующим положением, человек всегда недоволен.

Кролик согласился:

- Это, вполне по человечески!

Торту стало смешно, и он пропищал:

- Человек, человек, человек,

Свет и надежда народная…

Кончится скоро, считай, бурный век,

Чучело ты огородное!

Амелина снова попробовала тортик оприходовать. Но у нее это явно не получалось. Торт подлетал и не давался.

Их бока колодца снова выскочил уже знакомы толстый мальчишка с мотором. Он держал в руках банку с вареньем, его детская мордашка была вымазана в крем.

Мальчик, который живет на крыше, заметил:

- Торт тут оказался весьма упрямым!

Амелина с этим согласилась:

- Да, упрямая бывает еда.

Карлесон пропел:

- Еда, еда, нагретая еда,

Набить живот – ведь это ерунда!

И мальчик с мотором взял и подхватил торт за шкирки. Тот закрутился и попытался вырваться. Но видно Карлесон знал какой-то секрет и сумел удержать.

Торт прочирикал:

- Ты, конечно, людоед,

Но людей не надо есть…

Потому что людоеду,

Люди могут надоесть!

Карлесон заметил с улыбкой:

- А ты, разве человек?

Торт заявил с улыбкой:

- Я умею говорить.

Мальчик с мотором отметил:

- Попугай тоже говорит!

Торт вякнул:

- У меня еще и интеллект есть.

Мальчик Карлесон хихикнул и заявил:

- Сколько будет пятью пять?

Торт тут же ответил:

- Двадцать пять!

Амелина заметила:

- Да, есть разумное существо слишком уж жестоко!

Торт промурлыкал:

- Сытое брюхо,

В сложении глухо!

Карлесон кивнули и спросил:

- Чем отличаются вороны от ворона?

Торт запыхтел и буркнул:

- Ворон – он, а ворона – она!

Карлесон рассмеялся:

- Нет! Это разные виды, может быть тебя за это съесть?

Торт возразил:

- А в буфете, для других закрытом,

Повар успокоил – не робей…

С этим плотоядным аппетитом,

Ты проглотишь ум чужой злодей!

Амелина предложила, взяв вилку и нож в руки:

- Не будем так жестоко поступать с разумным существом. Может быть, лучше пририсуем ему и руки, и ноги?

Карлесон напомнил:

- А вы разве не хотели попоститься?

Амелина хихикнула и ответила:

- Вредна котлета, для атлета,

И только бег сгоняет вес!

Кролик вполне логично заявил:

- Вот, заяц, бегает много –

И что он долго живет?

Карлесон ухмыльнулся и отметил:

-Вот, черепаха медлительная, но и живет долго!

Амелина взяла и пропела:

Затянуло бурной тиной,

Гладь старинного пруда…

Ах была, как Буратино,

Я распущена, груба!

Карлесон хотел, что-то выдать, как появился еще один персонаж. Ну да, это Винни-Пух, весьма боевой медведь.

И он летел на шарике и ревел:

- Во мне бушует пожар,

Который вызывает сильный голод…

Вложил всю силу ярости в удар,

Зато теперь душою Вини молод!

Карлесон протянул руки и произнес:

- Вини, может ты споешь, что-то более лирическое?

Вини Пух логично заявил:

- Что у меня в голове опилки, чтобы я даром пел!

Амелина хихикнула, и тут ее босые пальчики ножек схватили медведя за коричневый нос.

Медведь пробурчал, резким рывком освободившись:

- Нет! Не глупите!

Амелина хихикнула и отметила:

- Да я тебя не удержала.

Карлесон логично заявил и даже спел:

- Никому его не удержать,

Его мысли влекут прямо в даль…

Может быть я урод,

Разливаю компот…

Но мне плюшек за завтрак не жаль!

Кролик отметил, шлепая ушками:

- Нет! Вот действительно, человек с мотором пытается петь!

Амелина спросила:

- Вас удивляет, что он поет, или то, что он поет бесплатно?

Карлесон в ответ снова пропел:

Нам песня строить и жить помогает,

Пусть человек благую лиру пропоет…

И тот, кто с песней по жизни шагает,

Тот никогда и нигде не пропадет!

Кролик предложил по-своему логично:

- Может, лучше разделим торт на четверых? Тогда радость будет взаимная, и не потолстеем?

Торт агрессивно пробулькал:

- Не надо мне четвертования! Это так негуманно!

Амелина снова предложила:

- Неужели в сказочной стране не найдется волшебных фломастеров, чтобы пририсовать торту руки и ножки?

Кролик хихикнул и ответил:

- Можно найти такое, если и дальше продолжать падать в колодец. Хотя тут много зависит от случая.

Карлесон напомнил:

-Я в свое время и моторчик себе смог заполучить, и навечно остался мальчишкой, как и Питер Пэн!

Кролик поморщился:

- Да тише ты. А то еще пятый едок на торт прилетит.

Амелина брякнула:

- Кролики не едят тортов!

Ушастый зверек заметил:

- Воспитанные девочки не бегают босиком!

Амелина со вздохом ответила:

- Ну… я не совсем девочка!

Кролик прошипел:

- Тем хуже, когда взрослая щеголяет голыми, розовыми пятками!

Карлесон возразил:

- Кроликам неприлично ходить в цилиндре и перчатках!

Ушастый зверек взвыл:

- Это, еще почему?

Вини Пух тут вставил:

- Похоже, нас ждет в падении первая остановка. Прекратим споры. А раз торт умеет летать, то ему руки и ноги не нужны.

Кулинарное изделие пропело:

Пиратам не нужны науки,

И это ясно почему…

У нас и ноги есть и руки,

А голова нам ни к чему!