Третий лишний?

Глава 3

Роман

Телефонный разговор с Ланой до сих пор отдавался в ушах пульсирующим звоном. Когда она сказала, что находится за старыми теплицами, мир вокруг меня внезапно сузился до размеров её безопасности. Я сбросил вызов, не дожидаясь её ответов, и рванул с места так, что кресло в кабинете опрокинулось, а бумаги разлетелись по всему офису.

Я не шел — я бежал, чувствуя, как внутри меня, под ложечкой, скребется мой зверь. Он был на взводе. Он чувствовал то же самое, что и я: запах опасности, исходящий от той части леса, которая уже полтора года принадлежала не мне.

Мой брат. Ярослав.

Мы не разговаривали с того самого дня. Я виноват — я знаю это каждое утро, когда просыпаюсь, и каждую ночь, когда пытаюсь забыться сном. Я не просто нарушил наши границы, я разрушил нечто такое, что невозможно собрать заново. Я превратил свое молчание в стену, а свою вину — в дистанцию. Ярослав не стал искать компромиссов. Он просто ушел, унеся с собой свою боль, которая за полтора года превратилась в нечто гораздо более темное и страшное, чем просто гнев.

Я несся по лесным дорогам, забыв про правила, про бизнес, про приличия. Шины визжали на поворотах, срывая грунт. Когда я вбежал на поляну, сердце пропустило удар, а затем забилось с такой частотой, что в глазах потемнело.

Она лежала на земле. А над ней — огромная, черная, подавляющая масса моего брата.

Ярослав больше не был человеком. В этом существе, терзающем мою женщину своим присутствием, почти не осталось того Яра, с которым мы делили один кров и один хлеб. Он одичал. Его шерсть клочьями торчала на мощных боках, глаза горели нездоровым, лихорадочным желтым огнем — огнем, в котором сгорело всё человеческое.

— Яр, не надо, оставь её. Уходи, — мой голос дрожал. Я старался звучать ровно, как учил нас отец, как учил нас наш статус, но внутри меня кричало существо, которое было готово проломить череп брату ради Ланы.

Он рычал. Звук шел из самой глубины его груди — низкий, клокочущий, полный ненависти ко всему миру, и особенно ко мне. Он смотрел на Лану, и я видел, как его тело напряжено, как зверь внутри него уже выбрал цель. у***ь её, чтобы причинить мне боль? Или просто разорвать чужака, чтобы очистить лес?

— Яр, я не хочу тебя убивать, но если надо — я сделаю это, — я выхватил пистолет. Пальцы сжимали рукоять так сильно, что костяшки побелели.

К счастью, он ушел, не причинил ей боль, а просто отступил. Но Яр не из тех, кто упускает добычу, что-то было не так, но я подумаю об этом позже.

— Почему ты назвал волка Яром? — снова тихо спросила Лана, глядя на свои подрагивающие руки, когда мы уже ехали в машине.

Я вздрогнул. Этот вопрос был как удар под дых. Я так надеялся, что этот момент удастся проскочить, но она слишком наблюдательна. Я крепче вцепился в руль, чувствуя, как внутри снова поднимается волна глухой, разъедающей тоски. Ярослав. Мы не называли друг друга так уже целую вечность. Для всех он был просто Зверем из леса, легендой, которую боялись в округе.

— Понимаешь… — я подбирал слова, как опасные осколки стекла, стараясь не выдать, как сильно у меня дрожит голос. — Он был домашним. После смерти хозяина сбежал и одичал. Но он чертовски умен, Лана, он всё понимает, просто… сам решает, слушать или нет.

Эти слова были ложью, завернутой в обертку правды. Яр не был чьим-то псом. Он был человеком, моим братом, который просто перестал справляться с тем огнем, что жег его изнутри.

Лана медленно повернулась ко мне. Её глаза, всё ещё расширенные от остаточного шока, пристально изучали моё лицо.

— Ты говоришь о нем как о человеке, — задумчиво произнесла она.

— Да, наверное, ты права, — я с трудом сглотнул, чувствуя, как в горле застревает ком. — Я знал его ещё щенком. Поэтому… поэтому просто не могу его у***ь. Даже если он стал монстром.

Мой голос прозвучал глухо, почти жалко. Я знал, что это звучит как бред, но что я мог сказать? «Милая, тот зверь, который чуть не разорвал тебя, — это мой родной брат, которого я предал ценой жизни его пары»? Нет. Я никогда не смогу ей признаться.

Я бросил на неё быстрый взгляд. Лана была бледной, растрепанной, пряди волос прилипли к щеке, а на ключице виднелся грязный отпечаток лапы — след его присутствия. От одного этого зрелища внутри меня вспыхнуло пламя, которое не имело ничего общего с уютом. Это была ярость. Ярость на Яра, на себя, на этот чертов лес, который так близко подобрался к единственному человеку, ради которого я ещё сохранял остатки своей человечности.

— Лана, — я заговорил снова, стараясь, чтобы мой тон звучал максимально мягко, хотя внутри меня всё клокотало. — Больше не ходи в ту сторону. Обещай мне. Этот зверь — он непредсказуем. Он опаснее, чем кажется.

Она промолчала, отвернувшись к окну. В салоне повисла тишина, нарушаемая только ровным гулом мотора. Я гнал машину к дому, молясь только об одном: чтобы Ярослав, очнувшись от своего безумия, не решил, что раз ему нельзя трогать меня, то он может попытаться забрать у меня ее

Я чувствовал, как этот день изменил всё. Старая, шаткая конструкция моего мира, которую я выстраивал последние полтора года, начала рушиться. Яр вернулся не просто в нашу жизнь. Он вернулся как кара за все мои ошибки. И теперь я не просто бизнесмен из города. Теперь я — тот, кто будет охотиться на собственного брата, чтобы спасти женщину, которой я даже не успел рассказать, кто я такой на самом деле.

Мои пальцы побелели на руле, когда машина свернула на гравийную дорожку к поместью. Каждым прикосновением к Лане — здесь, в тесном пространстве салона — я чувствовал, как этот секрет разъедает меня изнутри, тяжелее свинца.

«Просто скажи ей», — шептал голос в голове.«Ты с ума сошел?» — отвечал другой, более холодный и рассудительный.

Как мне это сделать? «Милая, сегодня был тяжелый день, но у меня есть пара новостей: во-первых, я оборотень, во-вторых, мой брат, который чуть не разорвал тебя на части, тоже оборотень, и, в-третьих, это я виноват в том, что он сошел с ума».

Звучит как сценарий дешевого фильма ужасов, а не как признание. Она посмотрит на меня так, будто я сбежал из психиатрической клиники. Она ландшафтный дизайнер, человек порядка, эстетики и логики. А я? Я — ходячее проклятие, которое прикрывается дорогими костюмами и инвестиционными проектами.

Я взглянул на неё украдкой. Лана сидела, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и выглядела такой беззащитной, что у меня внутри все взвыло. Если я скажу ей правду, я потеряю её мгновенно. Она испугается — и будет права. Но если я буду молчать, я подставлю её под удар во второй раз. Ярослав — это не просто угроза для бизнеса, это дикая, неуправляемая стихия.

Я был зажат между двух огней. С одной стороны — моя пара, мой мягкий свет, который я так хотел сохранить в чистоте. С другой — мой зверь, который с момента появления Яра в лесу начал биться в ребра, требуя признать правду.

Это не та новость, которую можно вывалить за завтраком, намазывая тост джемом. Это новость, которая перечеркивает саму возможность нормальной жизни, о которой она так мечтала. Я видел, как она наслаждалась тем, что нашла здесь покой после своей суматошной столичной жизни. А я был тем фундаментом, на котором она этот покой строила. Разрушить его своим «я превращаюсь в волка»? Это было предательство почище того, которое я совершил полтора года назад.

— Ром? — она тихо позвала меня, не поворачивая головы. — Ты какой-то странный. Ты дрожишь?

Я непроизвольно сжал челюсти. Дрожу? Я пытаюсь не сорваться, не войти в транс прямо на ходу от того, как сильно мой зверь жаждет защитить её, перебив всех, кто косо посмотрит в её сторону.

— Просто… перенервничал, — ответил я, максимально успокаивая голос, хотя внутри меня бушевала буря. — Прости, что накричал в лесу. Я просто очень боюсь тебя потерять.

Это была правда. Самая чистая и страшная правда из всех. Я боялся потерять её не из-за Яра. Я боялся потерять её из-за собственного уродства, которое мне приходилось прятать за безупречными фасадами зданий и компаний.

«Она имеет право знать», — снова кольнула мысль. Но губы предательски сомкнулись. Я знал: как только я проговорю это вслух, наш мир, где я — успешный бизнесмен, а она — влюбленный дизайнер, перестанет существовать.

Я затормозил у крыльца и заглушил двигатель. В наступившей тишине было слышно только, как стучит дождь по крыше машины.

— Идем, — я первым вышел из авто, чтобы она не заметила, как сильно я психую. — Тебе нужно согреться.

Завтра. Может быть, завтра я найду способ облечь этот ад в слова. Или послезавтра. А пока… пока я буду просто Ромой. Буду тем, кто приготовит ей чай и будет охранять её сон, хотя сам всю ночь буду вслушиваться в каждый шорох за окном, ожидая, что мой брат снова напомнит о своем существовании.