Рома
Грязь забивалась в рот, в ноздри, под кожу. Я не помню, сколько пролежал на этой проклятой поляне. Часы, вечность? Каждая попытка пошевелиться отдавалась тупой, пульсирующей болью в ребрах — память о том, как старший брат вдавил меня в землю, как никчемное животное.
Я не мог встать. Зверь внутри рвался наружу, скребся когтями о ребра, требуя крови, но я сдерживал его. Если я сдамся сейчас, если позволю тьме окончательно поглотить сознание, я проиграю навсегда. Лана…
Эта мысль прошила меня электрическим разрядом. Лана. Она сейчас там, с ним. С Яром. С этим дикарем, у которого вместо сердца — кусок льда. Я представлял, как он смотрит на нее, как его руки — грубые, грязные, пахнущие лесом — касаются ее кожи. Желчь подступила к горлу. Он украл ее. Он запудрил ей мозги своими сказками п
