Третий лишний?

Глава 7

Лана

Руки на руле дрожали, и я периодически сжимала их до онемения, пытаясь унять бешеный стук сердца. В зеркале заднего вида то и дело мелькал черный силуэт — массивный, хищный, неповоротливый внедорожник. Несколько раз он опасно приближался, сокращая дистанцию, а потом вдруг сбавлял ход, словно играя со мной в кошки-мышки.

«Брось, Лана, это паранойя», — твердила я себе. — «В провинции люди тоже зарабатывают деньги, тоже покупают дорогие машины. Это не обязательно тот же самый автомобиль».

Но мой внутренний голос, натренированный годами работы с пространством и деталями, насмешливо возражал: эта модель, этот угольно-черный матовый оттенок, эта агрессивная тюнингованная решетка радиатора — такие машины стоят целое состояние. Даже в Москве на таких ездят владельцы нефтяных вышек или топовые криминальные авторитеты, а не случайные прохожие в нашем тихом городке. Черный внедорожник был здесь чужеродным объектом, черной меткой, выбивающейся из общего серого потока дешевых седанов и старых «японцев». Тем более эта марка стоила неприлично дорого.

Я нажала на газ. Мотор взревел под капотом, и машина рванула вперед, в сторону дома Романа. Лес, проплывавший за окнами, больше не казался мне вдохновляющим пейзажем для сада. Теперь это были просто кулисы, за которыми пряталось нечто, преследующее меня по пятам.

Как только колеса моей машины пересекли границу участка, и тяжелые кованые ворота с глухим лязгом захлопнулись, отсекая шум дороги, я наконец смогла выдохнуть. Высокий каменный забор, увитый густым плющом, здесь казался не просто ограждением, а надежной броней. Внутри царил идеальный порядок: ухоженные дорожки, стриженые газоны и абсолютная, звенящая тишина, которая теперь казалась мне не пугающей, а оберегающей.

На пороге меня встретил Степан — мужчина лет пятидесяти с суровым лицом и привычками кадрового военного. Он был здесь всем: и управляющим, и садовником, и верным стражем Романа. Его спокойное, сосредоточенное лицо подействовало на меня куда лучше любых успокоительных.

Следом за ним на крыльцо вышел сам Роман. Увидев меня, он тут же сбежал вниз, к машине, его лицо моментально стало обеспокоенным.

— Лана… ты выглядишь странно. Что случилось? — он подхватил меня за локти, вглядываясь в глаза с такой тревогой, что мне на секунду стало не по себе.

— Да ничего, все нормально, — я отвела взгляд, нервно оглядываясь на ворота, за которыми еще недавно призраком маячил черный внедорожник. — Правда, Ром, все хорошо.

— Ты выглядишь напуганной, — он не отпускал, его пальцы слегка сжали мои рукава, будто он пытался считать мой страх через одежду.

— Да нет же, правда, все нормально, — я натянуто улыбнулась, стараясь выглядеть как можно естественнее. — Просто по дороге какой-то идиот лихачил, подрезал меня на трассе, я и дернулась. Ты же знаешь, как я не люблю агрессивных водителей.

Роман долго молчал, всматриваясь в мое лицо, словно пытался понять вру я или нет. Наконец, он выдохнул и слегка ослабил хватку.

— Ну ладно, если так, — сказал он, но в его голосе все еще звучала нескрываемая настороженность.

Он обнял меня, прижимая к себе, и я почувствовала, как бешеный ритм моего сердца постепенно замедляется. Тепло его тела, привычный запах дорогого парфюма и хвои — всё это действовало успокаивающе. Я чувствовала себя в безопасности.

— Ты, наверное, опять не ела сегодня, — вдруг сменил тон Роман, становясь тем самым заботливым и внимательным мужчиной, которого я знала. — Пошли, я тебя покормлю. Не хватало еще, чтобы ты у меня голодной ходила, совсем себя не бережешь.

Он нежно приобнял меня за плечи и бережно повел в дом. И только сейчас, когда адреналин схлынул, я поняла, что у меня внутри все дрожит от голода. С утра я не съела ни крошки: сначала — от ночного кошмара, потом — от утреннего шока со следами, а в садовом центре было не до этого. Голод, который я до этого почти не замечала, навалился разом, вместе с приятным предвкушением домашней еды и спокойного вечера в компании Романа. В этот момент мне действительно казалось, что никакие черные машины и странные лесные звери не смогут прорваться сюда, за эти стены.

Мы сидели в просторной кухне, залитой теплым светом. Рома был непривычно тихим, наблюдая, как я ем, словно пытался убедиться, что я действительно здесь, живая, а не галлюцинация. Он налил мне вина, заботливо пододвинул салфетки, но сам к еде почти не притронулся. Его пальцы нервно постукивали по столу — резкий, почти нервный ритм.

— Ты сегодня какая-то притихшая, Лана, — его голос был мягким, почти обволакивающим, но в глубине глаз по-прежнему пряталась та самая тревога, которая начинала надоедать.

— Просто устала, — честно призналась я, отпив вина. — Сначала этот случай в лесу, потом на дороге… Вереск кажется мне уже не тихим городком, а каким-то лабиринтом с ловушками.

Рома нахмурился, и его лицо на мгновение стало жестким, даже пугающим. Он сжал мою ладонь своей — его рука была непривычно холодной.

— Вереск — сложный город, Лана. Здесь много того, что скрыто от случайных глаз. Прости, что втянул тебя в это. Я хотел только, чтобы тебе было спокойно.

Я лишь вздохнула. Его забота была почти удушающей, но в то же время — единственным, что заставляло меня чувствовать себя защищенной в этом странном, неуютном мире. Я хотела было ответить, что всё это пустяки, как вдруг в прихожей раздался тяжелый, размеренный шаг Степана.

Он не зашел на кухню, но его голос донесся до нас отчетливо, как приказ.

— Привезли, как заказывали. В гараже.

Рома мгновенно подобрался. Его лицо стало непроницаемым, как маска. Он поднялся, на ходу вытирая руки салфеткой, и посмотрел на меня. В этот момент я почувствовала — внутри него что-то щелкнуло. Он стал другим. Собранным, холодным, почти чужим.

— Подожди здесь, Лана, — сказал он, даже не глядя на меня. — Степан привез кое-какие материалы для сада, очень специфические и капризные. Мне нужно проконтролировать разгрузку, чтобы ничего не повредили. Доедай, я скоро вернусь.

Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Я осталась в тишине, чувствуя, как тарелка с недоеденной пастой медленно остывает.

«Специфические материалы?» — мелькнуло в голове. Для сада? В одиннадцать вечера? О которых я не знаю, хотя я проектирую ему сад? Мой профессионализм задел этот вопрос. Я знала все условия транспортировки саженцев и декоративных камней, но ничего из того, что мы обсуждали, не требовало такой секретности и темноты.

Я прислушалась. За стеной, в глубине дома, послышались тяжелые, глухие звуки, словно вносили что-то массивное. Потом — короткий, гортанный вскрик, который тут же оборвался. Я вздрогнула. Вскрик был точно таким же, как тот стон под моим окном прошлой ночью.

Я медленно отодвинула стул. Любопытство тянуло меня к дверям, но здравый смысл, тот самый, что твердил мне «беги», кричал еще громче. Что происходит в гараже у человека, который еще час назад трясущимися руками обнимал меня, боясь отпустить? И почему я чувствую себя не гостьей в его доме, а свидетелем чего-то, что мне видеть категорически нельзя?