Дом без выхода

Часть 1-2

— А-а, вот ты где! — весело произнес он. — Что же ты тут делаешь, хотел бы я знать?

— Да вот, брожу, осматриваю все… — неопределенно ответила Тина.

— Ну ясно! "Мороз-воевода дозором обходит владенья свои!" — рассмеялся Стас.

— Что-то не так? — настороженно поинтересовалась она.

— Да нет же, все великолепно, ведь я уже сто раз это тебе говорил!

Просто Сашура весь извелся. Не терпится парню перебраться в свою новую комнату. Галина Ивановна просто не знает, как его утихомирить. Может, запустим их всех сюда?

— Сейчас! — Тина подошла к Стасу, положила руки ему на плечи и заглянула в лицо. Маленькая и худенькая, как подросток, она была головы на полторы ниже мужа. — Тебе правда нравится?

— Очень! — Стас обнял жену. — Вот и сбылась твоя мечта. Теперь бы еще сюда настоящую хозяйку!

— На что это ты намекаешь? — спросила Тина, отодвигаясь.

— Как на что? Дом у нас замечательный, жить в таком — одно удовольствие. А если бы ты стала проводить тут больше времени, поддерживала порядок… Ведь Галине Ивановне трудно будет справляться тут одной!

— А она и не одна, — помрачнела Тина. И надо же было Стасу вновь затеять этот неприятный разговор именно сейчас, когда у нее на душе так хорошо, так благостно. — Кухарку мы уже наняли. Три раза в неделю будут делать уборку, две женщины из Жуковки, я тебе говорила…

— Ну хорошо, а дети? — не сдавался Стас. — Сашуре на будущий год в школу, надо бы с ним позаниматься, подготовить. Сама знаешь, у него шило в одном месте, двух минут не усидит спокойно. Буквы знает, а читать не заставишь. Да и Катюшке, думаешь, интересно все время с ним возиться? Ей четырнадцать лет, хочется с друзьями погулять, своими делами заняться — а тут присматривай день и ночь за младшим братом! Да и самой ей мать сейчас во как нужна! У нее как раз переходный возраст начинается — мальчики-фигальчики, первая любовь, мечты, свидания. А тебе с ней поговорить лишний раз некогда! Думаешь, почему она у нас такая колючая? Из вредности? Да ей просто внимания не хватает!

Тина пожала плечами:

— Детям надо нанять хорошую гувернантку, только и всего.

При одном лишь упоминании этого слова Стас тихо застонал:

— Легко сказать — нанять хорошую гувернантку! Где ее взять-то? Скоро два года, как ищем, а результат нулевой! Только попадется какая-нибудь приличная — ты ее тут же увольняешь!

— Я ее увольняю? Ты хочешь сказать, что это ты ее увольняешь!

— Лично я ни разу не уволил ни одной нормальной няни!

— Да-а? А Нину Петровну?

— Какую еще Нину Петровну?

— Ну Нину Петровну! Высокая такая, с проседью. Она пришла к нам сразу после Восьмого марта.

— А, эта швабра?! Точно, она у меня вылетела, обгоняя собственный визг. А что ты хочешь — Катька сама видела, как эта дрянь ударила Сашуру! По-твоему, я должен терпеть в доме человека, который бьет моих детей? А вот последнюю гувернантку, Поленьку, выгнала, если помнишь, именно ты. А она, кстати, была классная. И языками с ребятами занималась, и спортом.

— И глазки тебе классно строила! "Поленька!" Юбка едва задницу прикрывает, размалевана, будто с панели! А ты и повелся!

Разговор принял нежелательный оборот, и Стас попытался успокоить жену:

— Ну вот я и говорю — гувернантку найти трудно! Давай, пока мы ее ищем, ты немного побудешь дома. Отдохнешь, придешь в себя — ведь у тебя столько сил ушло на это строительство!

— Стас! — Тина отошла к окну и смотрела вниз на начинающий зеленеть сад. — Я никак не могу понять, что у тебя за идея фикс? Я профессиональный архитектор, работаю не первый год, считаюсь хорошим специалистом и люблю свое дело. Почему тебе так хочется заживо похоронить меня дома?

— Солнышко, ну что ты такое говоришь? — возмутился Стас. — Ты посмотри на свою подругу, на Марьянку. Разве она похожа на заживо похороненную? Жизнерадостная, цветущая, ухоженная. Дома у них все блестит, а на обед такая вкуснятина, что пальчики оближешь — сама, между прочим, готовит, без всяких кухарок! И это несмотря на все то, что она пережила.

— А ты не замечаешь, какой пустышкой она стала с тех пор, как бросила работу? С ней теперь поговорить не о чем — в голове одни тряпки, рецепты салатов да витаминные маски! А теперь от нечего делать в мистику ударилась! Откровение на нее, понимаете ли, снизошло! Блаватская доморощенная! Экстрасенс-домохозяйка!

— Тинка, зря ты так о ней! Ну интересуется человек эзотерикой, так сейчас это модно, многие увлекаются. И не пустышка она. И читает, и на выставки ходит, и в театры. Вот только позавчера они с Катюшкой где-то были — то ли в «Сатириконе», то ли в "Современнике".

Тина не обернулась, только хмыкнула.

— Кстати о Катюшке, — продолжал Стас. — Разве ты не видишь, как она к Марьяне тянется? Они как подружки! А все потому, что девочке в этом возрасте необходим кто-то взрослый, кто поговорит по душам, выслушает, совет даст. Марьянка это понимает. А ты только кричишь на девчонку — вот она и злится на тебя, грубит.

— Слушай, ну раз я такая плохая, зачем ты женился на мне, а не на Марьяночке своей расчудесной? — в сердцах выкрикнула Тина. — У вас, помнится, все было тип-топ?

В глазах у нее блеснули слезы, и Стас не на шутку встревожился. Осторожно приблизившись к жене, он нежно обнял ее за плечи и прижал к широкой груди.

— Ну ладно, не плачь. Не хотел тебя обидеть. Пойми, как всякий нормальный мужик, я хочу, чтобы жена была дома — разве это плохо?

Почувствовав, что выиграла этот раунд, Тина шмыгнула носом и уткнулась лицом в его пушистый свитер:

— Пойми, нормальный мужик, у тебя ненормальная жена! Я ведь не просто супруга шефа, я главный архитектор твоей же собственной фирмы! Как ты собираешься работать без меня? Тем более сейчас, когда мы получили бюджетный заказ на проект гимназии!

Стас промолчал. Конечно, он мог бы напомнить Тине, что она не единственный главный архитектор в проектной компании «СТК-project», есть и другие специалисты, но он не стал этого говорить.

— И кстати о гимназии, — поинтересовалась Тина, искоса поглядывая на мужа. — Как ты думаешь, Федоров, муж твоей любимой Марьяночки, не подозревает, каким образом мы получили этот заказ? Продолжает верить, что мы победили в конкурсе?

Стас нахмурился.

— Лешка не первый день в бизнесе, — проговорил он. — Сам должен был догадаться, что с этими бюрократами иначе нельзя. Не подмажешь — не поедешь. Только идиот подает материалы на конкурс и ждет у моря погоды. Действовать надо, пути искать, а не задницу отсиживать!

— Ну ладно, — вздохнула Тина. — Темнеет уже. Пора идти за детьми. Когда Стас и Тина появились на пороге старого дома, домработница Галина Ивановна встретила их, как посланников Бога. Сашура, с нетерпением ожидавший переезда, стал совершенно неуправляемым.

— Ма, па, ну куда же вы подевались! — завопил он, бросаясь к родителям. — Я жду, жду!

— Галина Ивановна, вы собрали Сашурины вещи? — Тина безуспешно пыталась угомонить скачущего вокруг них мальчишку.

— Да еще днем собрала! Он уже дважды все разбросать успел!

— Ну идем, идем! Вернее, едем! — Стас подхватил сына и посадил к себе на плечи. — Галина Ивановна, скажите Витьку, пусть они с ребятами все перенесут. А где Катюшка?

— Где же ей быть? У себя сидит! — Галина Ивановна уже суетилась, вынося из детской пузатые пакеты, доверху набитые разноцветными игрушками.

— Она хоть собрала свои вещи? — спросила Тина.

— Не могу сказать, — растерялась домработница. — Я ей несколько раз говорила, но она велела отстать. Вы же знаете, она у нас с характером. — Катя! Катя! — закричала Тина, но ответа не дождалась. Ей ничего не оставалось, как самой направиться к дочери.

Тина вбежала в комнату и от души грохнула дверью, но Катя даже не повернулась на шум. Возможно, она и вправду ничего не слышала — в ушах у нее были наушники. «Врубать» магнитофон, как это принято у молодежи, ей не разрешали — в "старом доме" оказалась неважная звукоизоляция, музыка мешала Сашуре и раздражала Тину. Поэтому Катя целый день не расставалась с плеером.

Всем своим видом девочка показывала, что суета переезда ее не касается. Она сидела на диване, скрестив обтянутые черными джинсами ноги. Глаза ее были закрыты, лицо занавешено длинными темными волосами, худенькое тело ритмично покачивалось в такт музыке.

— Катя! Катерина, я кому говорю! — Тина дернула провода наушников. Катя открыла карие глаза и уставилась на мать с таким изумлением, словно видела ее впервые в жизни:

— Тина? Ты чего?

— К твоему сведению, мы переносим вещи в новый дом. Ты готова?

— Да? А что ж ты раньше ничего не сказала?

— Мы уже неделю только об этом и говорим!

— Правда? А я ничего не слышала!

— Прекрати надо мной издеваться! И немедленно собери вещи!

— Не шуми, Тина! Музыки не слышно! Сейчас, только песню дослушаю.

— Хватит! — Тина протянула руку и отключила лежащий на диване плеер. — Собирайся немедленно, или я не знаю, что с тобой сделаю!

— Да, ладно, ладно, не бузи! Уже собираюсь. — Катя встала на колени и, повернувшись к стене, принялась осторожно отклеивать висящий над кроватью постер.

— Ты что, собираешься повесить эту дрянь в новом доме?

Лицо Кати потемнело, глаза стали совсем черными.

— Это не дрянь, мама, — тихо проговорила она таким тоном, каким самые терпеливые из учительниц младших классов восемнадцатый раз объясняют ученикам, что «жи-ши» пишется с буквой «и». — Это Виктор Цой, легенда русского рока, величайший поэт и музыкант всех времен и народов.

— В новом доме твоя комната выдержана в едином стиле и оклеена обоями по тридцать долларов за рулон. И я не потерплю, чтобы на них ляпали скотчем какие-то журнальные вырезки!

— Хорошо, тогда я останусь жить здесь. — Катя невозмутимо уселась на диван и вновь потянулась к плееру.

В такие минуты Тина была готова у***ь свою дочь. Ей-богу, в этот вечер все словно сговорились против нее! Сначала Стас со своей навязчивой идеей превратить ее в домохозяйку, теперь Катя… Но если справляться со Стасом Тина умела, то Катерина последнее время совсем отбилась от рук. Между матерью и дочерью постоянно шла подпольная война, конфликты разгорались из-за любой мелочи. Причем скандалила, шумела и кричала только Тина. Катя оставалась нарочито спокойной, дерзила как-то равнодушно, словно нехотя, и этим особенно выводила Тину из себя.

Вот и теперь, начавшись из-за пустяка, ссора грозила перейти в серьезный скандал, и неизвестно, чем бы закончилась, если бы из холла вдруг не донеслись оживленные голоса. Среди них выделялся один — женственный, низкий и мелодичный.

— Марьяна! — взвизгнула, как щенок, Катя и, слетев с дивана, унеслась вон из комнаты.

"Федоровы, — подумала Тина, отправляясь вслед за дочерью. — Прискакали уже, не терпится им творение мое увидеть! Ну ладно, смотрите, теперь можно. Уж я тебя, Марьяночка, удивлю так удивлю. Лопнешь от зависти!"

Неожиданный приезд гостей нарушил все планы. Галина Ивановна металась, не зная, что делать — то ли продолжать перетаскивать вещи в новый дом, то ли мчаться на кухню и спешно вносить коррективы в меню позднего ужина. Двухметровый охранник Витек, похожий на большую и добрую собаку, переминался с ноги на ногу, держа в руках коробку с детской железной дорогой, и растерянно переводил взгляд с хозяина на хозяйку и обратно, ожидая дальнейших указаний. Стас был раздосадован, но стремился это скрыть, изображая радушного хозяина. Сашура путался под ногами у взрослых. Алексей Федоров, высокий, уже заметно располневший блондин с намечающимися надо лбом залысинами, чувствовал себя как-то неловко. И только Марьяна, статная, элегантно одетая брюнетка, обладавшая яркой «цыганской» внешностью, держалась как ни в чем не бывало.

— А вот и Тина! Здравствуй, дорогая! — проговорила она, наклоняясь, чтобы поцеловать подругу. — Извини, что без предупреждения, не удержались! Так любопытно взглянуть, что же это за чудо такое вы сотворили! Проезжали тут недалеко, дай, думаем, заглянем! Тем более что для Катюшки подарок есть. Была сегодня в центре, заскочила на Кузнецкий, к "Дяде Боре", и купила тебе одну штучку.

— Что? Что купила, Яночка? — У Кати загорелись глаза. От того вредного существа, которое только что так по-хамски разговаривало с Тиной, не осталось и следа.

— Ну потом посмотришь, потом, — одергивал дочку Стас.

Но Катя не отставала, и Марьяна, улыбаясь, показала прозрачный целлофановый пакет с чем-то темным внутри. Катя торопливо развернула подарок и взвизгнула от восторга. Это была черная футболка с картинкой. Скрестив руки на груди, с нее мрачно глядела легенда русского рока, величайший поэт и музыкант всех времен и народов.

— Такой у тебя еще, кажется, нет, правда? — заботливо спрашивала Марьяна. — Размер, конечно, не твой, великовата будет, но ты ведь не любишь носить облегающее.

— Янка, я тебя обожаю! — Катя повисла у Марьяны на шее. — Витя, — подлетела она к охраннику, — посмотри, что мне Яна привезла!

— Отпад! — оценил тот, тепло глянув на девочку. — Станислав Алексеевич, ну что с вещами-то делать? Тащить в тот дом или как?

— Или как! — решительно ответила Тина. — Переезд откладывается до завтра. Виктор, отнесите железную дорогу и можете быть свободны. Галина Ивановна, приготовьте, пожалуйста, легкую закуску, ужинать будем минут через сорок. А ты, Катерина, иди уложи брата. Ему давно пора спать.

— Ну, Тина! Почему опять я? Мне так хочется побыть с гостями! — Катя прижалась к Марьяне, и та погладила девочку по длинным спутанным волосам.