Кровь текла по его боку тёплыми, липкими струями.
Она пропитывала ткань, стекала по пальцам, капала на камень — и камень отвечал тихим, жадным шипением, будто сам лабиринт пил её.
Эрион почти не чувствовал боли — только пульс.
Ритмичный, глухой, как удары в висках.
Каждый вдох отдавался жжением в груди, каждый выдох — паром, смешанным с металлическим вкусом во рту.
Существа снова шли из тумана.
Искажённые, рваные, будто собранные из чужих костей и злобы. Их было меньше, чем прежде… но они становились злее. Быстрее. Голоднее.
Он поднял меч.
Рука дрожала — не от страха. От истощения.
Сколько?..
Мысль всплыла внезапно, как пузырь воздуха из-под воды.
Сколько времени он здесь?
День?
Неделя?
Год?
В Лабиринте время не текло — оно вытекало.
Как кровь.
Как сила.
Очередной удар —
