Ночь чёрной луны 1
2498 Words
Ночь чёрной луны
А дочь моя боится темноты.
Я сам её боюсь, давно уж взрослый.
Виктор Смирнов
Этой ночью…
Как душно! Невозможно дышать. Лето только началось, а ночи уже такие знойные.
Эливерт тяжело вздохнул. В маленькой комнатке стояла просто невыносимая духота. Вифриец подошёл к окну, толкнул слюдяные створки, и лица коснулась бархатной лапкой ночная свежесть. На улице тоже жарковато, но так хоть немного легче.
Ночь заглянула в окно – беспросветная глухая ночь. Почти никаких огней. Новолуние. Сегодня луна скрыла свой бледный лик в чёрной тени. Угасло её колдовское сияние. Луна умирала каждый месяц, чтобы вновь возродиться на небосводе. И это было тёмное время…
Ночи чёрной луны – когда в душе вдруг просыпается всё самое губительное и мрачное, что скрыто в другое время, когда отчаяние берёт тебя за горло. Глядя в эту бездонную тьму небес, где даже звёзд сегодня почти не видно, невозможно поверить, что ещё не всё потеряно, что завтра будет новый день, и солнце осветит уснувший городок.
Мрак заполняет пустоту внутри, он ставит на колени истерзанную душу, и тьма кажется вечной и непобедимой. В такие ночи понимаешь, как ты ничтожно слаб. Жалкий человечек, поверивший в то, что ты сам хозяин своей жизни и своей судьбы… В такую ночь наступает час расплаты за свою гордыню!
Эливерт вернулся к столу, плеснул вина, хлебнул залпом, даже не распробовав вкус. Сколько же надо выпить, Ворон, чтобы это прекратилось? Чтобы не чувствовать больше эту невыносимую… Как же хочется выдрать сейчас сердце из груди и вышвырнуть его вон, туда, в окно, в беспросветную ночь!
Рука снова потянулась к бутыли. Нет, хватит! Эливерт вернулся к окну, закрыл глаза, подставив лицо едва уловимому ночному ветерку.
Пить нынче – непозволительная роскошь. Скоро проснётся Граю. И он должен быть рядом. Он должен быть трезв и силён. По крайней мере, она должна верить в то, что он трезв и силен.
Он должен отгонять навязчивый кошмар, что теперь приходит за её душой каждую ночь. Верный страж, оберегающий малышку от зла этого мира… Он должен спасать её в своих объятиях от жутких снов каждый раз, когда она просыпается с криками на рассвете.
Потому что он оказался беспомощен! Он не смог уберечь её, не смог защитить, и теперь каждую ночь она расплачивается за его слабость, просыпаясь в слезах. И в этот миг пробуждения он должен быть рядом, чтобы искупить хоть как-то свою вину, вину, за которую ему никогда не будет прощения…
***
Несколько дней назад…
Вириян заглянула в его комнату. Глаза покраснели от слёз, но уже успокоилась немного.
Всё обошлось, слава Великой Матери! Но от мысли, что озёрная тварь едва не сожрала Граю, даже у Эливерта до сих пор дрожали руки. А Вириян чуть с ума не сошла, когда узнала о произошедшем.
– Собрался уже?
Он кивнул. В углу комнаты громоздилась кучка каких-то верёвок, крючьев и оружия.
– На рассвете пойдём… – доложил вифриец. – Надо эту тварюгу выуживать, пока ещё на кого-нибудь не напала. Граю уснула?
– Да, пока уснула, – Вириян присела рядом на краю постели, тяжело вздохнула. – Боюсь, она теперь не сможет спокойно спать, дурные сны замучают…
Девушка пристально разглядывала приготовленные на завтра снасти.
– Эл, обязательно тебе идти? Ты же не единственный мужчина в Сальваре.
– А кто должен идти? – скривился Ворон. – Ну? Это мою дочь чуть не съели! Да и не один ведь я. Нас там целое воинство набралось. Нельзя же, чтобы вся округа пошла чудище бить, а я дома отсиживался? Так я говорю? На что тебе такой муж, который за спины других прячется?
Вириян безрадостно улыбнулась.
– Мне живой муж нужен, а куда он там прячется… Ты прав, конечно! Просто тревожусь за тебя.
– Не бойся! Орлех за мной приглядит, – успокоил Эл. – Он тоже с нами собрался.
– Ой, надо было его к нам позвать ночевать! – встрепенулась Вириян. – Я совсем голову потеряла, как ты мне сказал про Граю. С перепугу даже не поблагодарила его толком.
– Ему в трактире веселее – девки, вино, танцы, – покачал головой Эливерт. – А поблагодарить успеешь ещё… Да он бы и не остался. Понимает, что сегодня он здесь лишний.
– Я как подумаю, что вас там могло не оказаться… – Вириян отчаянно покачала головой. – Если бы с ней… Я бы…
Девушка снова не сдержала слёз, судорожные всхлипы так и рвались из груди. Эл обнял жену за плечи, притянул к себе, утешающе поглаживая по волосам и спине, пока рыдания не стихли.
Она подняла лицо. В глазах, чистых и светлых, драгоценными камнями сияли слезинки.
– Эл… я так тебе благодарна за всё… Я…
Она потянулась к нему робко, застенчиво, смущённо. Мягкие тёплые губы коснулись едва-едва. Мокрые острые ресницы дрогнули, опустившись в пол. Эливерт осторожно притянул её к себе, усаживая на колени. Вириян обвила руками шею, прижалась мягкой щекой.
От неё пахло сладкой выпечкой, яблоками и уютной домашней негой. И так хотелось окунуться с головой в это нежное тёплое облако. Сердце забилось неистово. Нет, Орлех был не прав – он никогда не смотрел на Вириян как на сестру. Просто он не позволял себе думать о ней вот так, как сейчас. Ведь знал, что она никогда…
Эта женщина, которая нежданно-негаданно оказалась так близко, слишком прекрасна и слишком желанна, чтобы сдерживать себя. И всё-таки Эливерт старался быть предельно ласковым и острожным, чтобы не напугать её закипавшей в крови страстью.
Он припал к её мягким податливым губам, теряя голову от прикосновений к гладкому шёлку волос, к дрожащему телу в своих руках. Желание внутри всё нарастало. Он потянул шнуровку на платье, стаскивая с белоснежного плеча кружевные оборки. Губы торопливо спускались с лебяжьей шеи к наливным яблочкам, вздымавшимся так трепетно из выреза платья.
Внезапно она напряглась в его руках, словно окаменев на мгновение. Эливерт остановился, хоть это было не просто, поднял на неё глаза. По лицу Вириян снова катились слёзы.
– Нет, не могу!
Она соскользнула стремительно с его коленей, стыдливо натягивая обратно приспущенный рукав.
– Не могу я! Прости!
Он поймал её на пороге, не позволив убежать. Обнял, всхлипывающую и дрожащую, прижал к себе.
– Я же не прошу ничего… Не прошу ничего…
Она перестала вырываться, только плакала безутешно, прижавшись к плечу, и шептала сквозь эти рыдания:
– Я так хочу сделать тебя счастливым, Эл! Я так хочу этого! Но не могу я! Не могу! Хоть режь ты меня! Мне кажется, будто я его целую, его обнимаю. Мне всюду Давмир мерещится. Я не знаю, как с этим наваждением быть. Не могу так больше!
– Ты меня и делаешь счастливым! – Эл заглянул ей в лицо, чтобы она увидела его глаза, чтобы поверила, что это не просто слова утешения. – Вы обе. Не мучь ты себя! Я ни о чём не жалею.
– Нет тебе счастья со мной, – упрямо покачала она головой. – Зачем ты мне врёшь?
– Мы собирались оставить прошлое за порогом, – напомнил Ворон. – Это было главное условие, помнишь? Но теперь мне кажется, что оно всё ещё дышит нам в спину. Не пора ли, в самом деле, начать всё сначала? Давай просто жить и не терзать себя!
– Это оказалось не так просто, – вздохнула девушка. – Не просто отринуть то, что было частью меня столько лет. Я пытаюсь, ты же видишь, но ничего не выходит…
– Прости меня! – вздохнул вифриец.
– Это ты меня прости! Как у тебя терпения на меня хватает… – она высвободилась из кольца его рук и шагнула к двери. – Светлой ночи!
– Вириян! – окликнул он жену, прежде чем та успела выйти. – Останься!
Она смотрела на него, широко распахнув красивые бездонные глаза.
– Просто останься! Ты мне нужна… И я тебе нужен сегодня. Так ведь?
Она осталась.
Целовать её снова он даже не пытался. Страсть уже отпустила. Всё вернулось в привычное русло. Необычным было только то, что она лежала рядом, в его комнате, в его постели. И он, прижав её к себе одной рукой, слушал, как стихают отзвуки недавних рыданий в её груди, как дыхание становится спокойным и размеренным.
И так хорошо было знать, что он сейчас не один, и она не одна. Разве это не важнее пылких страстей и жгучих поцелуев?
– Она красивая? – вдруг тихо спросила Вириян. – Та… к который ты уезжаешь иногда?
Эл убрал руку с её плеча, лёг на спину, глядя в высокий потолок.
– Обыкновенная, – нехотя откликнулся Ворон. – Просто милая. И всё понимает…
– Ты её любишь?
Эливерт снова придвинулся ближе, сгрёб её в охапку, прижал к себе.
– Я люблю тебя, мою жену, самую красивую, самую добрую и самую лучшую!
– Но, если бы не я, ты бы женился на ней, так?
– Нет, на ней я бы никогда не женился, хоть она и славная, – честно ответил Ворон. – Я выбрал тебя! Вириян, зачем ты это спрашиваешь, зачем?
Она повернулась к нему лицом, заглянула в серые прозрачные глаза.
– Я твою жизнь сломала…
– Да с тобой… С вами! Моя жизнь только и началась… – он провёл ладонью по её щеке. – Хочешь, я больше туда не поеду? Никогда. Хочешь?
– Нет, я тебя держать не стану, – она снова отвела взгляд. – Я просто хочу быть как все. Любить тебя, быть с тобой – и душой, и телом. Не мучить больше ни себя, ни тебя! Я однажды смогу, Эл. Я обязательно смогу!
– Конечно, – он поцеловал её в лоб, укрывая пледом. – А теперь спи! Вы сегодня наревелись обе… Спи!
– Мне так страшно… – тихо прошептала она, закрывая глаза.
– Ничего не бойся! Я буду рядом… – пообещал он.
Вириян уснула быстро. А Эливерту не спалось. В голове снова прокручивал всё, что за день случилось: разговор по душам с Орлехом, жуткая тварь, едва не отнявшая у него дочь, а теперь ещё эти откровения с Вириян, безуспешная попытка стать его женой по-настоящему.
Она сейчас во сне казалась такой беззащитной, нежной. Стальной стерженёк внутри растаял бесследно. И он любовался её бесхитростным, почти детским лицом. Если бы Эливерт знал, кто такие ангелы, и как они выглядят, он решил бы, что в ту ночь один из них уснул в его постели.
***
Этой ночью…
Стук был таким тихим и осторожным, что поначалу Эл даже решил – померещилось. Но звук повторился снова. Ворон нахмурился и пошёл к двери.
Риланн не решилась переступить порог, заглянула только в комнату и спросила тихим шёпотом:
– Спит, что ли? А ты чего даже не спустился?
Руки тотчас обвили плечи вифрийца, потянули с силой из комнаты в сумрачный коридор трактира.
– Я так соскучилась!
Риланн пылко приникла к его губам.
– Тише, Граю разбудишь! – Эливерт аккуратно отстранил её и оглянулся тревожно на спящую девочку.
– Да чего ей просыпаться? – девица отступать и не думала, прильнула игривой кошечкой.
– Риланн, не сегодня! – Эливерт поймал скользнувшие под рубаху руки. – Не надо… Слышишь?
Красотка из «Свиного окорока» обиженно надула пухлые губки.
– Ты что такой? Я соскучилась. А ты будто и не рад… Совсем меня забыл! Приезжаешь всё реже… Может, тебя твоя Вириян наконец-то пригрела, а?
– Нет, не пригрела, – холодно отозвался Эливерт, снова оглядываясь – разбудят сейчас девчушку своим шушуканьем.
– Как можно быть такой дурой? – насмешливо фыркнула Риланн. – Я бы на её месте тебя из постели совсем не отпускала!
– Не смей так говорить про неё! – под его ледяным взглядом девица, полезшая снова с поцелуями, испуганно попятилась. – Иди домой, Риланн! Тебя муж заждался, небось…
– О, прямо вот так, да? Про мужа моего вспомнил? – она надменно приподняла красивые брови. – Да коли он на тебя походил бы хоть чуток, я уже бежала бы!
Риланн выдохнула, глянула исподлобья примирительно и кротко:
– Эл, ну, ты что? Пойдём ко мне, а! Спит твоя девочка. Она и не узнает ничего. Ты этого боишься?
Она снова потянулась к нему, целуя торопливо.
– Риланн, я же сказал – не сегодня! – Ворон оттолкнул её с силой. – Прекрати! Она скоро проснётся. Она всегда просыпается в это время…
– Зачем ты её вообще с собой взял?
– Я не к тебе ехал. Мы в Лэрианор собрались, – безжалостно объяснил вифриец.
– Ах, вот оно что! Так ты и не ко мне вовсе… – та обиделась ещё сильнее. – Проездом, значит? Ну, простите, что побеспокоила!
Ехидство внезапно сошло с её лица. Она заглянула в его глаза серьёзно и встревоженно.
– Эй… Эливерт! Что-то случилось?
Ворон опустил взгляд в пол и ничего не ответил.
Граю заворочалась беспокойно, перевернулась на другой бок. Пробормотала что-то во сне неразборчиво. Сейчас она проснётся.
Уже которую ночь это начинается так… Он чувствовал, угадывал без труда. Сейчас. Ещё немного, и её тревожный крик пронзит ночную тишину. И малышка в слезах начнёт пересказывать ему страшный сон, который не даёт покоя снова и снова. Наверное, однажды это пройдёт.
А пока ей становится легче, когда она говорит, а он слушает. Эл знал уже каждое мгновение этого проклятого видения, словно это ему каждую ночь упрямо снится то, что видела его дочь…
***
Несколько дней назад…
Собака залаяла надсадно, свирепо, и Граю, отложив куклу, сунулась к окну. Но там никого не было видно. Однако она отчётливо услышала чьи-то голоса уже во дворе и удивлённо поспешила к другому окну, выходящему в ограду.
Девочка видела, как её мать вышла на высокое крыльцо и остановилась изумлённо. Она ещё не дошла до калитки, а гости уже сами умудрились зайти, и даже пса, рвущего на цепи, не побоялись. Такая наглость Вириян не по душе пришлась, но вида она не подала.
– Здравствуй, хозяюшка! – поклонился приземистый широкий мужичок, с красным круглым лицом. – А мы к вам… По срочному делу.
– Добрый день и вам! – откликнулась Вириян, настороженно оглядывая чужаков.
За спиной у краснолицего стоял ещё один, рослый и плечистый, смуглый – пожалуй, северянин. Высокий недовольно косился на захлёбывающегося лаем пса.
– Срочное – не срочное, а придётся вам обождать! Снаружи, – холодно добавила портниха. – Хозяина дома нет.
– А мы знаем. Нынче же весь Сальвар чудище неведомое ловит, – криво усмехнулся широкий коротышка. – Потому и спешим так. Успеть надо – покуда он не вернулся.
Чужак неторопливо двинулся к крыльцу, и Вириян попятилась, испуганно озираясь по сторонам – но, как назло, в её ухоженном чистом дворе не валялось ничего, что годилось бы на роль оружия.
– Дело-то у нас пока не к нему, а к тебе… Ты говорят швея? – с глумливой ухмылкой продолжал пояснять коротышка. – Заказать мы тебе хотели погребальное полотно. Для тебя, и девки твоей…
Цепь не выдержала, щёлкнула, разлетелись порванные звенья. Пёс сорвался с места, в два броска вцепившись в долговязого. Краснолицый оглянулся назад. Этого мгновения Вириян хватило, чтобы заскочить внутрь и захлопнуть дверь. Дом задрожал под ударами, выгнулась дугой кованая задвижка.
Жалобный собачий визг долетел сквозь этот грохот.
– Мамочка, мамочка, они Маха зарезали, зарезали!
Граю с разбега уткнулась в колени Вириян. Та подхватила её на руки, стремглав метнулась по дому, затравленно огляделась. Влетела на кухню. Там в углу большой шкаф во всю стену. Внизу неприметная узкая дверка, в виде деревянной решётки. Кажется, просто украшение. Кому придёт в голову, что это можно открыть, даже ручки нет.
Вириян откинула дверцу, вытянула оттуда холщовый мешок с луком. Прижала на миг к себе заплаканную девочку.
– Лезь скорее! – велела она.
Силой сама запихнула в узкую нишу упиравшуюся дочку.
– Граю, что бы сейчас не случилось – молчи! Слышишь? Молчи! Ради меня! Умоляю! Молчи! Ни звука! Я тебя очень люблю, мой Воробышек! Очень люблю!
Слезы покатились из глаз. Она захлопнула решётку, бросила небрежно мешок рядом, и задвинула шкаф наполовину низким ларём с зерном.
С грохотом распахнулась входная дверь. Вириян сжала тесак для разделки мяса, хотела выскочить с кухни – увести чужаков подальше от того места, где спрятала дочку, как птица, что уводит хищника от гнезда. Но она не успела.
Краснолицый и верзила одновременно шагнули в проём кухонной двери.
Граю видела это сквозь маленькие квадратики деревянной решётки. Притаившись в темноте, она зажимала себе рот грязной ладошкой, помня наказ матери, хоть ей сейчас отчаянно хотелось закричать.
- Writer
