Несколько дней после той ночи я двигалась словно во сне. Не плакала — просто молчала. Униформа санатория будто стала тяжелее, посуда — холоднее, а звуки вокруг — приглушённее, словно мир накрыло толстым слоем ваты. Я улыбалась пациентам, подавала чай, прибирала номера — но внутри царила пустота, похожая на вымытую до блеска ванну: всё чисто, стерильно, безупречно… и безжизненно.
Подруги сразу заметили перемену.
— Ты с ним? — тихо спросила Марина, когда мы пили чай после очередной смены.
Я покачала головой и ответила коротко, без пояснений:
— Была. Больше не буду.
Ольга молча положила руку на мою. В её прикосновении было больше тепла, чем в сотне слов.
— Ты не виновата в том, что он женится на другой, — сказала она мягко, но твёрдо. — Ты виновата только в том, что позволила себе чувст
