Мы лежали так — переплетённые, дышащие в такт, — и в этой тишине было больше слов, чем в самых пылких признаниях. Это не была любовь в её романтическом понимании. И когда он наконец отстранился, я не почувствовала пустоты. Только лёгкую усталость и странное, почти забытое ощущение. В этой простоте было что‑то первозданное. Что‑то, от чего внутри разливалось тихое, почти забытое ощущение: я жива.
Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в моменте — в тепле его рук, в ритме нашего дыхания, в музыке, которая, казалось, играла только для нас двоих. Это не было любовью. Но это было что-то простым, диким, звериным что ли.
***
Теперь мы встречаемся раз в неделю — иногда чаще. Никто не знает о нашей связи. Никто и не должен знать. Ни к чему это знать всем и всюду.
Он не звонит утром. Не п
