Гербарий из мужчин

Глава 8. ВАСЬКА-ТРАКТОРИСТ и РОМАН ВИТАЛЬЕВИЧ(2)

Лишь спустя какое‑то время я заметила: Катя одета почти так же, как я. «Интересно, это совпадение или часть плана?» — мелькнуло в голове. Я невольно улыбнулась.

Когда мы вернулись с добычей к дому Елены, события стали развиваться стремительно. Катя с Васькой уединились на сеновале, а я занялась грибами — раскладывала их по корзинам, сортировала, обдумывала дальнейшие шаги.

И вдруг сверху, с сеновала, донеслись громкие голоса. Сначала я не придала этому значения — мало ли о чём могут спорить Катя с Васькой? Но через пару минут звуки стали отчётливее: топот, возня, резкие выкрики.

Бросив грибы, я кинулась к сеновалу. Поднявшись по скрипучей лестнице, застыла в проёме. Картина предстала шокирующая: Роман, с лицом, искажённым от ярости, стащил Ваську с тюка сена и теперь сжимал его за грудки, яростно тряся. Васька пытался вырваться, но Роман был явно сильнее.

— Ты что себе позволяешь?! — хрипел Васька, вцепившись в руки Романа.

— Это ты что творишь?! — орал Роман, не слыша возражений. — Думаешь, раз она рядом, так тебе всё можно?!

— Роман, отпусти его! — выкрикнула я, врываясь внутрь.

Он на мгновение обернулся — и Васька тут же вырвался, отпрыгнув в сторону. Роман, тяжело дыша, уставился на меня. В его глазах пылала неистовая злоба.

— Ты?! — выдохнул он, будто не веря своим глазам. — Но… я думал…

— Что ты думал?! — шагнула я к нему, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Что имеешь право распускать руки?!

Васька, поправляя рубашку, бросил с обидой:

— Ты совсем с катушек съехал, Роман?

Роман переводил взгляд с меня на Катю, которая стояла в углу, прижав ладони к щекам. Вдруг его лицо исказилось ещё сильнее.

— Так это… это не ты? — прошептал он, словно до него только сейчас дошло. — Я думал, это ты с ним…

— Конечно, не я! — резко ответила я. — Ты что, ослеп? Это Катя!

Роман замер, будто громом поражённый. Медленно оглядел Катю, потом снова посмотрел на меня. В его взгляде проступило нечто вроде прозрения — и жгучего стыда.

— Прости… — выдавил он, отступая на шаг. — Я… я перепутал. Вы так похожи в этих платках… Я увидел вас вместе, подумал…

— Подумал, не разобравшись?! — перебила я. — И сразу в драку?! Ты хоть понимаешь, как это выглядит?!

Васька, всё ещё взъерошенный, скрестил руки на груди:

— Слушай, Роман, если у тебя какие‑то вопросы — задавай. Но кулаки оставь при себе.

Катя наконец обрела голос:

— Я… я просто хотела поговорить с Васей. Мы поднялись сюда, чтобы никто не мешал… А потом ты…

Роман закрыл лицо руками, глубоко вздохнул. Когда он снова посмотрел на нас, в его взгляде читалась мука.

— Простите, — тихо произнёс он. — Я не должен был… Я просто… увидел и сорвался.

В воздухе повисла тяжёлая тишина. Я смотрела на Романа и вдруг осознала: за всей его бравадой и вспыльчивостью скрывается ранимый человек, который тоже умеет ошибаться.

— Знаешь, — заговорила я спокойнее, — ошибки совершают все. Но важно уметь их признавать и исправлять.

Роман кивнул, не поднимая глаз.

— Я понимаю. И я… правда сожалею.

Васька, немного остыв, махнул рукой:

— Ладно. Проехали. Только давай без таких «проверок» в будущем, а?

Катя робко улыбнулась, а я почувствовала, как напряжение понемногу рассеивается.

— Давайте просто забудем об этом, — предложила я. — И продолжим день как планировали.

Роман сделал шаг назад, затем кивнул:

— Да. Спасибо вам за понимание.

Мы молча спустились вниз. Утренний воздух казался особенно свежим после этой сцены. Где‑то вдалеке слышалось пение птиц, а первые лучи солнца пробивались сквозь листву. Жизнь продолжалась — несмотря на все недоразумения и ошибки.

Я подбоченила руки, стараясь унять внутреннюю бурю. Слова рвались наружу — чёткие, безжалостные, но необходимые.

— Знаешь, Роман, проблема не в том, что ты ошибся. Проблема в том, что ты сразу полез в драку, даже не попытавшись разобраться. Не спросил, не выслушал, не попытался понять. Ты просто решил, что вправе судить и карать.

Он опустил голову, словно под тяжестью этих слов. Плечи поникли, и в этой позе читалось не притворное, а настоящее раскаяние.

— Ты права, — прошептал он почти беззвучно. — Я повёл себя как дурак.

Васька хмыкнул — без злости, скорее с усталым пониманием:

— Ну, хоть признаёшь.

Катя робко подошла к Роману, её голос дрожал, но звучал искренне:

— Всё в порядке. Мы понимаем, что ты не хотел…

— Хотел, — резко перебил он, глядя ей прямо в глаза. — Хотел сделать больно. Потому что мне было больно. Но это не оправдание.

Я вздохнула, чувствуя, как напряжение понемногу спадает. В воздухе всё ещё витала горечь недавнего конфликта, но первые ростки примирения уже пробивались сквозь неё.

— Ладно. Давайте закроем эту тему. Но, Роман, тебе стоит научиться контролировать свои эмоции. Иначе ты рискуешь потерять всех, кто тебе дорог.

Он кивнул, не поднимая глаз, но в этом кивке было больше смысла, чем в любых словах.

— Я понял. Правда, понял.

Васька хлопнул его по плечу — просто, без пафоса:

— Ну, мир?

Роман слабо улыбнулся, крепко пожал ему руку:

— Мир.

Катя облегчённо выдохнула, и я наконец смогла расслабиться. Напряжение, сковывавшее грудь, отступило, оставив после себя лишь лёгкую усталость.

— Хорошо. А теперь давайте спустимся вниз. У нас ещё полно грибов, которые нужно перебрать. И, Роман, — я задержала на нём взгляд, — тебе тоже стоит помочь. Чтобы загладить вину перед всеми нами.

Он усмехнулся — впервые за этот долгий день в его глазах мелькнуло что‑то похожее на лёгкость:

— Как скажешь.

Мы втроём направились к бане, оставляя позади нелепый, болезненный инцидент. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки — от золотистого до глубокого багрянца. В воздухе витал аромат свежескошенного сена, смешиваясь с запахом земли и грибов. Природа словно напоминала: после бури всегда наступает затишье, а раны заживают, если дать им время.

Время текло неспешно. Редкие перешёптывания, тихие вздохи, шорох грибов в корзинах — всё это сливалось в спокойный, размеренный ритм. Напряжение, ещё недавно висевшее в воздухе, рассеивалось, словно утренний туман под первыми лучами солнца.

Я краем глаза наблюдала за Романом. Он работал сосредоточенно, аккуратно перекладывая грибы из одной корзины в другую. Временами его взгляд скользил в мою сторону, но, встретившись с моим, тут же отворачивался. В его движениях сквозила неловкость — будто он всё ещё подбирал слова, чтобы загладить вину.

Васька, напротив, держался бодро. То и дело отпускал шутки, пытаясь разрядить обстановку. Катя, смущённо улыбаясь, поддерживала его, изредка бросая на Романа осторожные взгляды. Было видно: она ещё не до конца оправилась от пережитого.