Мы танцевали ещё два или три трека. Потом вернулись к бару. Он заказал мне безалкогольный коктейль — «чтобы ты доехала домой целой», — пояснил он с такой искренней заботой, что у меня на миг перехватило дыхание (или это лишь показалось?).
Разговор потёк непринуждённо: мы говорили о книгах, о том, как ненавидим зиму — но обожаем её первые часы после бури, когда всё покрыто снегом и кажется, будто мир заново родился. Он не расспрашивал о моей работе, не интересовался семейным положением, не пытался загнать в угол неловкими вопросами. Просто был рядом — настоящий, живой.
В его манере не было ни навязчивости, ни попытки произвести впечатление. Он слушал — по‑настоящему слушал, — и в этих паузах между словами я чувствовала: он видит меня. Не образ, не роль, не маску — а именно меня.
И от это
