Грехи Ордена: Невеста для предателя

Черный бриллиант

Кольцо с черным бриллиантом идеально легло на безымянный палец Астреи. Оно казалось тяжелым, прохладным и ощущалось на коже как настоящая метка собственника.

Астрея крутила его перед зеркалом, испытывая целый спектр противоречивых эмоций. С одной стороны, это был прямой вызов — Лоренц снова всё решил за неё, объявив её своей невестой перед всей теневой верхушкой города. С другой — внутри сладко и опасно потягивало от мысли, с какой готовностью и дикой страстью он защищает этот свой «фальшивый» статус.

Дверь гардеробной отворилась, и вошел Лоренц.

Он был без бронежилета, в безупречном темно-синем смокинге от итальянских портных. Его левое плечо слегка зафиксировано под тканью, но осанка оставалась монументальной. Взгляд его серых глаз мгновенно приковался к ее руке, на которой поблескивал драгоценный камень.

— Тебе идет, — сухо проговорил он, останавливаясь за ее спиной и глядя на их отражение в зеркале. — Идеальный размер.

Астрея развернулась к нему, вздернув подбородок:

— Это не игра, Шерборн. Объявить меня своей невестой на закрытом аукционе — значит поставить мишень на мою голову для каждого врага Ордена.

— Мишень на твоей голове висит с той секунды, как твой отец заблокировал архив, мышка, — Лоренц наклонился чуть ближе, накрывая её прохладную ладонь с кольцом своей горячей, сильной рукой. — Статус моей невесты — единственное, что заставит Вальтера нервничать и делать ошибки. Он будет думать, что через тебя может надавить на меня.

— А он не может? — с вызовом спросила Астрея, глядя ему прямо в глаза.

Лоренц замер. Его пальцы слегка сжались на её кисти. Несколько секунд между ними висело настолько плотное и раскаленное молчание, что казалось, воздух в комнате можно резать ножом.

— Он может попробовать, — тихо, с вибрационной угрозой в голосе ответил Шерборн. — И тогда я покажу ему, почему меня называют дьяволом этого города.

Астрея затаила дыхание. Её сердце снова сделало привычный сумасшедший кульбит. Она ненавидела то, как легко он манипулировал событиями, но её тело и разум отказывались воспринимать его как врага.

Аукционный дом «Арден» представлял собой замок в стиле неоготики в самом центре столицы. Внутри собирался цвет теневого общества: миллиардеры, главы синдикатов, коррумпированные чиновники.

Когда черный бронированный «Майбах» Лоренца остановился у красной ковровой дорожки, вспышки закрытых фотографов заслепили глаза.

Лоренц вышел первым, подавая Астрее руку. На ней было вечернее платье из жидкого серебряного шелка с глубоким декольте и открытыми плечами. На пальце горел черный бриллиант. Когда её тонкие пальцы легли в его широкую ладонь, Лоренц притянул её ближе за талию, давая всем вокруг явный, недвусмысленный сигнал: она принадлежит ему.

— Держись естественно, — шепнул он ей на ухо, когда они поднимались по мраморной лестнице под шепотки и пристальные взгляды гостей. — Вальтер уже здесь. Нам нужно дождаться лота номер семь — личной библиотеки твоей семьи.

— А если дневника там нет? — тихо спросила Астрея, с трудом сдерживая волнение под вспышками камер.

— Он там, — убежденно ответил Лоренц. — Вальтер выставил его на торги, чтобы выманить либо твоих родственников, либо меня. Он рассчитывает купить его сам через подставных лиц.

Они прошли в главный аукционный зал с бархатными креслами и хрустальными люстрами. Лоренц вел её к их VIP-ложе на втором ярусе с той непринужденной, опасной грацией, которая заставляла окружающих расступаться.

С противоположной стороны зала, из тени VIP-ложи напротив, на них смотрела пара холодных, налитых яростью глаз.

Вальтер. Старик сидел в кресле, опираясь на свою трость со змеей, а за его спиной стояли трое вооруженных телохранителей. Его уход из замка не прошел бесследно, но он всё ещё сохранял влияние.

Лоренц бросил на него короткий, насмешливый взгляд и, не скрываясь от глаз Вальтера, медленно наклонился к Астрее и поцеловал её в обнаженное плечо, вызывая у девушки судорожный вдох.

— Что ты делаешь?! — прошипела Астрея, чувствуя, как её щеки заливает румянец.

— Работаю на публику, — с хищной ухмылкой ответил Лоренц, не выпускать её талию из жесткой хватки. — Посмотри на него. Он бесится, потому что думал, что сломал нас.

Аукцион начался. Ведущий объявлял лоты один за другим: старинные картины, редкое оружие, изъятые активы.

Наконец, на сцену вынесли лот номер семь: старинный дубовый сундук с рельефной резьбой и несколькими кожаными фолиантами внутри.

— Лот номер семь! — провозгласил ведущий. — Частная библиотека семейства Линдквист. Начальная цена — пятьсот тысяч долларов.

В зале началось оживление.

Вальтер из своей ложи сразу поднял табличку:

— Миллион.

Зал ахнул. Перебивать цену сразу в два раза считалось агрессивным жестом.

Лоренц даже не изменился в лице. Он спокойно поднял свою табличку:

— Пять миллионов.

По залу прошелся шокированный шепот. Астрея сжала руку Лоренца под подлокотником кресла:

— Ты сумасшедший?! Пять миллионов за папины старые книги?!

— Я покупаю не книги, мышка, — шепнул он, накрывая её пальцы своей ладонью. — Я покупаю время и его нервы.

Вальтер в своей ложе сжал набалдашник трости так, что побелели костяшки. Он снова поднял табличку:

— Десять миллионов!

— Пятнадцать, — без секунды колебаний отозвался Лоренц.

В этот момент к ложе Вальтера подбежал его помощник и что-то быстро зашептал ему на ухо. Лицо старика исказилось от ярости. Он понял, что Лоренц просто взвинчивает цену, чтобы истощить его личные резервы перед главным ударом.

Вальтер медленно опустил табличку, с ненавистью глядя на Лоренца.

— Пятнадцать миллионов — раз! Пятнадцать миллионов — два! Продано мистеру Шерборну! — ударил молоток аукциониста.

Лоренц поднялся, подавая руку Астрее:

— А теперь идем в комнат приема лотов. Самое интересное начнется прямо сейчас.

В закрытой комнате на первом этаже их уже ждал управляющий аукциона и тяжелый дубовый сундук.

Лоренц жестом приказал охране встать у дверей. Он подошел к сундуку, достал из кармана тонкий скальпель и аккуратно надрезал подкладку двойного дна.

Среди бархата поблескивал небольшой кожаный блокнот с семейным гербом Линдквистов.

— Нашла, — выдохнула Астрея, протягивая руку к дневнику отца.

Но как только её пальцы коснулись кожи, во всем здании аукционного дома с оглушительным треском погас свет.

В абсолютной темноте раздался звон разбивающегося оконного стекла и сухой звук выстрела из пистолета с глушителем…